Его сотня в центре стояла, еще две- по флангам. Четвертая сотня — в резерве у повелителя. По бокам деревьев натащили срубленных, чтобы обойти нельзя было. Индейские сотни позади засек выставили, камни и дротики метать. Они на руку какую-то палку надевали, и дротики на диво ловко бросать умели. А вот в прямом бою от них толку немного. Их тутошние бойцы по траве размажут. А бойцов тех более трех тысяч было, и это весьма скверно. У его первой сотни особая задача была, поскольку самая слаженная она. И если Хадиану ту задачу выполнит, то сам Пернатый Змей наградить его обещал. Он сотню до кровавого пота гонял, за что его воины чуть на копья не вздели. Но остыли, понимали все, что от того маневра вся их жизнь дальнейшая зависеть будет.
Заревели трубы, индейцы завыли, как волки, и на строй кинулись. Дротики и стрелы тучей полетели с обеих сторон, враги десятками падали, да только их все равно в разы больше было. Накатились они на строй и на копьях повисли. Одна волна отбита, вторая отбита, и после каждой волны множество тел на земле остается. А фаланга нерушимая стоит. Уже и растерянность в глазах индейцев чувствуется. Не привычные они так воевать. Но тут три воина на щитоносца кинулись. Один в копье вцепился, второй на щите повис, а третий палицей, которая усажена лепестками каменными была, тому воину лицо в кровавую кашу превратил. Их тут же копьями из второго ряда проткнули, но размен три на одного для войска Пернатого Змея — гибель верная. А вслед за этими тремя и остальные индейцы кинулись. Поняли, что в обычном бою им не светит ничего, и стали чуть ли не сами на копья насаживаться, чтобы следом идущий до воина в строю дотянуться мог.
Понял, Хадиану, пора, начали бойцы на глазах гибнуть, которых он не один год знал. И сигнал к маневру дал. Сотня стала назад пятиться, как тогда, когда он ее до мушек в глазах гонял, чтобы во сне повторить могли. Шагов на двадцать назад отошли, держа строй. Потом разломился строй напополам, и позволил индейцам прорваться вперед. Воины царя за рогатки из бревен ушли, под прикрытие лучников, а врагам проход оставили, на воронку похожий. А там, сзади, в сотне шагов, знак Пернатого Змея стоял и резервная сотня. А за ней сама Великая Госпожа в плетеном из тонких колец доспехе и шлеме расчетом сифонофора командует. Ринулись свирепые бойцы туда, скорую победу предвкушая, а по ним залп из огнемета дали. Ох, и заорали они. Перья и волосы на голове вспыхнули. Полсотни живых факелов по полю метались, своих друзей в ужас приводя. Впереди строй свежей фаланги, а с боков их ливнем стрел засыпали и дротиками забросали. Дрогнули тогда индейцы и побежали. Только в полутысяче шагов останавливаться начали, когда поняли, что за ними не гонится никто. Остановились, а больше в бой не шли. Потому как с людьми они привычные драться, а с богом огня — нет. Тогда сам Пернатый Змей священный знак взял и в одиночку к ним пошел. А дальше опять по слову Великой Госпожи все вышло. Они с вождем друг другу клятвы дали, потом повелитель ему меч подарил, а вечером надрались все до нестояния полного. Хорошо, что те индейцы слово держат, и на вино куда слабее пришлых воинов оказались. А то бы перерезали всех. В общем, хорошо посидели. А потом Хадиану себе четвертую жену привел. Первые три ее сначала принимать не хотели, пришлось слегка проучить. Зато, когда синяки сошли, они даже подругами стали, деваться то все равно некуда. Да и двое на двое собачиться куда сподручнее. Тем более, что сотня женщин из того племени пришла, к воинам в жены. Сам Пернатый Змей индейского князя дочь взял за себя. Девчушка совсем, лет четырнадцать, худенькая, как ребенок. Она в дом к государю вошла и первым делом супруге его ноги поцеловала. Вот ведь, что значит царица природная, сразу в кулаке весь дом держать стала. И до чего же умна! Ведь не будь ее, бойцов, почитай, что всех на том поле оставили бы. Ее воины потом до самого дворца на щите несли, чуть не передрались, выясняя, кто понесет. А для индейцев царица живой богиней стала. А она первым делом на пирамиде их сверху укрытие от дождя велела построить и негасимый огонь зажгла. Чтобы все, как дома, было. А в Ассархаддонии после возвращения войска наиглавнейший жрец умер внезапно, а на его место уже сам государь человечка назначил, из тех, кто ему покорность изъявил. Удивились все, тот жрец совсем не стар был. Ну да, значит, такова воля богов, все там будем, когда срок придет.
В то же время. Уасет (Фивы). Двенадцатая сатрапия.
