Не чувствуя больше ни холода, ни боли, ни страха возможного падения, Мэри-Роуз шатаясь выскочила на крыльцо. Не думая ни о чем, она с трудом двигалась по насту; ей удалось спуститься по ступенькам, обогнуть торчащие из фасада острые как иглы доски и добраться туда, где упал ее муж.
– Гарольд! – в отчаянии кричала она.
Ледяной воздух с яростью рвал ее легкие, охваченное паникой тело сотрясалось в конвульсиях. Ветер постепенно развеивал плотное облако тумана, но невидящими от слез глазами Мэри-Роуз могла различить только кромку скалы.
– Гарольд, ради бога! Ответь!
Мэри-Роуз наклонилась и голыми пальцами нащупала полоску земли – границу между их домом и морем. Снегопад и туман не позволяли ничего разглядеть. Мэри-Роуз не понимала, что ей делать, – может, самой прыгнуть в воду? Но в этот миг вдали раздался зов:
– Рози?
Услышав голос мужа, сеньора Грейпс ощутила неописуемую радость.
– Гарольд, сюда! Я здесь!
Она как можно дальше вытянула руку в туманную пелену и вдруг заметила во мгле очертания какой-то медленно приближающейся фигуры.
– Гарольд, иди на голос!
Внезапно Мэри-Роуз сообразила, что плывущий навстречу силуэт намного выше, плотнее и толще, чем Гарольд. Ее вновь охватил недоуменный страх.
Что это там двигалось? И где ее муж?
– Гарольд, скажи хоть слово!
Очертания фигуры вырисовывались все более четко; виляя из стороны в сторону, она неуклонно приближалась к дому. Но как ни напрягала зрение Мэри-Роуз, ей не удавалось понять, что это движется там, в тумане.
– Рози! – позвал Гарольд издалека.
– Поторопись, ради всего святого! Сюда кто-то идет!
Внезапно силуэт обрел четкость, но увиденное вовсе не успокоило Мэри-Роуз. Ей показалось, что из-за переутомления у нее начались галлюцинации. Фигура, бредущая к дому, походила на человека, но… они же находились посреди моря!
– Рози?
Ветер задувал порывами, и в какой-то момент перед ошеломленным взглядом Мэри-Роуз предстал Гарольд; спотыкаясь, неровным шагом он продвигался в ее сторону. Окутывавший дом туман продолжал рассеиваться, являя взору пелену голубого льда, уходящую в бесконечную даль. Гарольд шел медленно, внимательно глядя, куда ставит ногу, чтобы не поскользнуться. До кромки скалы оставались считанные метры, когда он все-таки оступился и ничком рухнул на наст. Льдина застонала под весом его тела, но не проломилась.
Мэри-Роуз сделала шаг вперед, ступила на лед и осторожно подобралась к мужу. Она протянула ему руку, чтобы помочь встать, но теперь сама поскользнулась и упала. Колено пронзила острая боль, однако сейчас, когда Гарольд оказался жив, это уже не имело значения.
Лежа на льду, супруги сжали друг друга в объятиях, а неутомимый бриз стирал с горизонта свинцовые облака и последние клочья тумана. Бледный солнечный луч пробился через просвет в тучах, и в это мгновение Гарольд и Мэри-Роуз увидели за дымчатой завесой сверкающую черную горную вершину.
Супруги Грейпс наконец вернулись в дом. Они окоченели и дрожали не только от холода, но и от зрелища, недавно представшего их взору.
В гостиной они заделали одеялом разбитое окно, а сами уселись перед треснувшим, но уцелевшим стеклом. Грейпсы зачарованно смотрели, как туман рассеивается над темным горным хребтом; за окном падали снежинки, голова шла кругом от обилия предположений. Наконец-то, после долгих недель беспомощного дрейфа, когда вокруг простиралась лишь беспредельная морская гладь, они увидели сушу. Хотя эта гора и напомнила им о родном обрывистом утесе в Сан-Ремо, следовало признать, что Гарольду и Мэри-Роуз в жизни не доводилось видеть столь огромные горы. Высшей точкой на острове Брент считалась вершина Сент-Эндрю, потухший вулкан, который, собственно, тысячи лет назад и сформировал сам остров, а сейчас представлял собой приземистый пустынный холм.
– Как странно… – промолвила Мэри-Роуз, не сводя глаз с горной цепи. – Как непривычно видеть горизонт так близко, и он никуда не движется… Даже не представляла себе, что на свете бывают такие гигантские горы! – воскликнула она со смехом.
Гарольд взглянул на жену и тоже улыбнулся, радуясь тому, что в ее зеленых глазах вновь засветилась надежда.
– Честно говоря, мне казалось, что я уже больше никогда не увижу землю, – призналась Мэри-Роуз, завороженно созерцая пейзаж.
Гарольд вновь посмотрел на взметнувшуюся ввысь гору за окном; от дыхания на стекле начали расти морозные узоры. Он испытывал необычайное облегчение; исполинская тень монолита давала ощущение надежности – казалось, они пришвартовались в безопасном порту.