В этот миг порыв ветра распахнул полуоткрытый полог и с яростью забросил горсть снега в крохотное укрытие. Гарольд зашелся в кашле, но незнакомца, казалось, это не слишком обеспокоило. Он невозмутимо стоял у входа и продолжал наблюдать за гостями, пока Мэри-Роуз помогала мужу совладать с приступом.
Наконец Гарольду удалось справиться с кашлем. Он чувствовал себя обессиленным, грудь горела от боли, но это не помешало ему продолжить расспросы.
– Это ведь вы нас спасли, правда? – хрипло поинтересовался он.
Человек по-прежнему не отвечал.
– Вы не представляете, как мы благодарны, – продолжил Гарольд в надежде смягчить суровость незнакомца. – Мы уже давно блуждаем по морю, нам нужна помощь, чтобы вернуться в…
Новый приступ кашля прервал его речь.
Мэри-Роуз бросила на человека умоляющий взгляд.
– Вы сможете помочь нам вернуться домой? – прошептала Мэри-Роуз, не отводя глаз от незнакомца.
– По-моему… – попытался вымолвить Гарольд между волнами кашля, – он нас не понимает…
Мэри-Роуз вновь посмотрела на гостя; в непроницаемом, бесстрастном выражении его лица ей почудилось нечто такое, чему она не находила объяснения. Вдруг человек потянулся назад, чтобы достать что-то из-за спины. Гарольд и Мэри-Роуз инстинктивно отпрянули, почуяв угрозу. Человеку, по-видимому, это явно не понравилось, он нахмурил и без того сведенные черные брови и разразился гневной речью. Супруги не понимали ни слова из сказанного, как ни старались. Сердце Мэри-Роуз вновь зачастило, и чувство облегчения, которое она испытывала прежде, сменилось страхом.
В конце концов человек замолчал, бросил на них презрительный взгляд и неохотно поставил к ногам Гарольда то, что он прятал за спиной. Это была миска с какой-то сероватой бурдой и ковшик воды. Грейпсы даже не успели поблагодарить незнакомца, как он развернулся и резким движением закрыл за собой служивший дверью полог. Мгновение спустя его шаги затерялись в снегу, и палатка вновь погрузилась в безмолвие. Мэри-Роуз не переставала дрожать, уже не столько от холода, заполнившего удручающе узкое пространство между стенками, сколько от навалившейся горькой тоски. Затем она разрыдалась.
Гарольд обхватил ее израненными руками и привлек к себе; понемногу Мэри-Роуз успокоилась.
Вызывающая клаустрофобию тесная хижина, где они оказались в заточении, к этому времени пропиталась душным гнилостным запахом. Гарольд посмотрел на миску с едой, оставленную незнакомцем, и убедился, что вонь исходит оттуда. Один лишь взгляд на бесформенную раскисшую массу поверг его в уныние.
Но было очевидно, что их желудки настолько пусты, что нельзя позволить себе роскошь отвергнуть это варево и пренебречь возможностью хоть чем-то наполнить живот. Так что, стараясь не замечать тошнотворного привкуса, супруги начали медленно поглощать предложенную пищу, пока миска не опустела. Вода отчасти помогла избавиться от мерзкого послевкусия во рту, хотя они подозревали, что причина этого дурного запаха кроется не только в еде. Грудь Гарольда пылала огнем, и он с трудом подавил кашель.
– Все будет хорошо, – произнес он, пристально глядя на жену и стараясь подбодрить ее.
Но тут накатил очередной приступ. Только через несколько минут Гарольд пришел в себя, но осколок боли намертво засел в груди. Он постарался скрыть свое состояние и откинулся на задубелые шкуры, чтобы восстановить дыхание. Грейпс был выжат как лимон, в глаза словно насыпали песка, и ему стоило неимоверного труда держать их открытыми.
Мэри-Роуз с тревогой посмотрела на мужа и улеглась рядом. Она, как смогла, пристроилась у него под боком и обняла, пытаясь не замечать болезненные спазмы в колене. Запах гнили, идущий от пищи, смешался с вонью шкур, а ветер так и продолжал сотрясать парусиновый полог над их головами.
Обуреваемые тысячей путаных вопросов и мыслей, супруги Грейпс наконец заснули.
Гул ветра в пластиковом тенте разбудил Гарольда. Неизвестно, сколько часов он проспал; снаружи в палатку проникал слабый бледно-сиреневый свет. Он ощущал, как сильно затекло и онемело все его тело, зато боль в груди немного стихла. Внезапно ему неудержимо захотелось помочиться. Для этого нужно было вылезти из палатки, но Гарольда одолевали сомнения. Воющий ветер раз за разом сотрясал утлую постройку. Непрекращающийся снегопад яростно трепал ее стенки, время от времени закидывая внутрь пригоршни кристалликов инея. Грейпс опасливо посмотрел на гнущийся от ветра шест – один из четырех, на которых держалась вся конструкция; было совершенно непонятно, как еще не рухнула вся эта хлипкая штуковина. Осторожно, чтобы не разбудить жену, Гарольд слез с мохнатых шкур и подошел к тому месту, откуда появился давешний незнакомец. Конечности у него так затекли, что он мог двигаться только ползком, волоча ноги за собой. Добравшись до щели в пологе, он почувствовал такую невыразимую усталость, будто преодолел бог весть какой длинный путь. Поднеся руку к занавеске, Грейпс поежился от ледяного ветра.