Мочевой пузырь пронзила резкая боль, по лбу Гарольда заструился холодный пот. Терпеть он больше не мог; подойдя к выходу, Грейпс прислушался, не бродит ли там кто-нибудь неподалеку. У него вновь свело живот, осторожничать было уже некогда, пришлось рискнуть и выйти наружу.
Он начал сдвигать видавший виды полог в сторону, стараясь проделывать это бесшумно, но жесткий задубелый пластик трещал всеми своими складками. Гарольд обернулся: Мэри-Роуз пошевелилась во сне, ее тяжелое дыхание оставалось по-прежнему глубоким. Он продолжал бороться с пологом и даже сумел отодвинуть его; тут же в палатку намело снежинок. Воздух мгновенно выстыл, и Мэри-Роуз в испуге проснулась.
– Гарольд, это ты? – позвала она, не открывая глаз и не слишком понимая, где находится.
Гарольд засопел, отпустил пластиковое полотнище, которое тут же вернулось на место.
– Мне надо в туалет, сейчас вернусь.
Мэри-Роуз с трудом привстала и уселась рядом с мужем. Ее волосы сбились в воронье гнездо, а глаза запали так глубоко, что едва удавалось различить их некогда зеленый цвет.
– Слишком холодно, чтобы выходить, – проговорила она хрипло, растягивая слова.
– Я на минутку.
И Гарольд принялся снова отодвигать полог.
– А что там вчерашний человек? – спросила МэриРоуз, хватая его за плечо.
Гарольд остановился: с того момента, как он проснулся, этот вопрос не переставал крутиться в его голове.
– Что-то было странное в его глазах… – продолжала Мэри-Роуз.
Снежинки вновь начали бодро залетать в палатку через приоткрытый вход, и супруги поежились от холода.
– Рози, по-твоему, стал бы он нас спасать, если бы у него были дурные намерения?
Мэри-Роуз смотрела на мужа с сомнением. Да, он тоже изрядно опасался чужака, но вряд ли они находились в ситуации, когда есть из чего выбирать. Гарольд снова почувствовал настоятельный позыв и открыл вход. Едва он высунул голову наружу, порыв ветра швырнул в него пригоршню заостренных льдинок, моментально забившихся под куртку через прорехи. Он вновь словно перенесся в снежный ад, по которому они брели, чудом избежав смерти. Его волосы встали дыбом, а в глазах на миг потемнело.
– Видно что-нибудь? – спросила Мэри-Роуз из глубины палатки.
Гарольд не отвечал. В ошеломлении он смотрел вокруг: казалось, на всей этой бесприютной равнине они были в совершенном одиночестве. Но мочевой пузырь настойчиво требовал свое, Гарольд не мог ждать ни минуты. Одним рывком он поднялся, с трудом удержался на ногах, но тут задул сильный ветер, заставив его упасть на колени.
– Гарольд! – закричала Мэри-Роуз.
Она быстро вскочила, но от резкой боли в ноге рухнула рядом с мужем. Затем резко втянула в себя воздух и сжала зубы, чтобы сдержать страдальческий стон. И тут она увидела перед собой безлюдный враждебный пейзаж – там не было ничего, лишь километры и километры голого льда, целое замерзшее море, то самое море, по которому они плыли без руля и без ветрил все это время; море, исполненное такого же отчаяния и одиночества.
Голова Гарольда закружилась, он уже не чувствовал давления внизу живота. Он ничего не понимал.
– А где тот человек…? – поинтересовалась МэриРоуз, пристально глядя в размытую даль.
Гарольд растерянно посмотрел на жену. Его повергал в недоумение сам вопрос и пугал возможный ответ:
– Боюсь, он нас покинул.
Как пара сломанных марионеток, Гарольд и Мэри-Роуз неуклюже выкарабкались из огромного сугроба. Ветер змеился языками белого пламени по гладкому бесприютному пространству – таков был безнадежно-унылый пейзаж, представший их взору. С огромным трудом им удавалось держаться на ногах и широко открытыми глазами обозревать окрестности. Холод все глубже проникал под одежду, выстуживая слова и мысли. Гарольд снова почувствовал резь в животе, вернувшую его к реальности, но не мог сдвинуться с места. Его ноги обросли толстой ледяной коркой. Заторможенным взором он обводил равнину в поисках хоть чего-нибудь, способного нарушить бескрайнюю угрюмую монотонность. Но взгляду было не за что зацепиться, вокруг простиралась одна лишь нетронутая белизна.
Мэри-Роуз, опершись о плечо Гарольда, сделала шаг вперед, чтобы получше рассмотреть, что делается за спиной. Едва она обернулась, заряд заиндевелого снега набросился на них с такой яростью, словно хотел свалить на землю и их самих, и их убогое убежище, которое и без того скрипело и шаталось. Мэри-Роуз зажмурилась, чтобы острые кристаллы снега не поранили глаза. Ветер заморозил пряди ее всклокоченных волос и играл ими, как растрепавшимся флагом. Плотная снеговая завеса создавала впечатление, что вокруг их жилища взметнулась гигантская стена белого дыма.
– Зачем он спас нам жизнь? – задала как бы про себя вопрос Мэри-Роуз, не ожидая ответа.
Гарольд обеспокоенно посмотрел на посиневшие губы жены, почти прозрачную бледную кожу и резко выступавшие скулы. Слов у него не нашлось, и он просто обнял ее. Грейпс был окончательно сбит с толку и пал духом.
– Давай вернемся, – произнес он, крепко держа Мэри-Роуз, чтобы она не покачнулась и не упала на палатку.