Мэри-Роуз и Гарольд внезапно проснулись от визгливого лая. Какое-то время они приходили в себя, но довольно скоро тюлененок, который копошился у них в ногах, вернул их к реальности. Гарольд лениво приподнялся, открыл вход и выпустил зверька на улицу. Колючий утренний мороз, словно пощечиной, тотчас стряхнул остатки дремоты. Перед хижиной простиралась бескрайняя белизна. Снегопад прекратился. Слышались лишь сопение тюленя, барахтающегося в ледяных застругах, и скрип пластикового полога под напором ветра. Мэри-Роуз тоже приподнялась и села рядом с мужем.
– Тебе лучше не вставать, – сказал Гарольд, пощупав повязку на колене жены. – Отек все еще большой.
– Зато уже почти не болит, – ответила она с неуверенной улыбкой на исхудалом лице.
Гарольд с облегчением выдохнул. Тюлененок вернулся в палатку и зарылся под одеяла. Грейпс придвинулся к входу и осторожно высунул голову.
Сначала он не заметил ничего необычного. Однако через пару секунд из застилавшего горизонт плотного тумана выплыла некая фантасмагорическая конструкция; с головокружительной скоростью она неслась в их сторону.
Очертания ее становились все более четкими; когда дымка рассеялась, она превратилась в нарты, которые тащила большая собачья упряжка. Лай разносился по всей равнине, пока каюр свистом не заставил псов сбавить ход. Мэри-Роуз тоже подползла ближе и высунулась наружу; теперь супруги, как пара шпионов, следили из своего укрытия за разыгрывающимся действом.
Нарты затормозили довольно далеко от них, и с них спустились три фигуры. Грейпсы сразу же узнали мужчину, юношу-подростка и девочку. Мужчина снял с собак упряжь и, прокричав что-то, скрылся в тумане; свора потрусила за ним. Юноша подошел к саням и начал выгружать привезенные ящики и сумки. Его сестренка осталась ждать рядом с нартами.
Затем он тоже шагнул в туман, а девочка запрыгнула в сани и, качаясь, вытащила пару коробок. По размеру они были больше ее самой и загораживали ей весь обзор. Но малышка упорно тащила их в ту сторону, куда удалились отец и брат, пока не споткнулась и не упала. Содержимое ящиков разлетелось по снегу.
Гарольд и Мэри-Роуз вздрогнули, когда девочка рухнула наземь.
– Наверное, она здорово ушиблась, – промолвила Мэри-Роуз, глядя, как малышка барахтается в сугробе.
– Оставайся здесь, а я пойду посмотрю, как она.
– А если вернется отец?
– Это самое малое, что мы можем сделать, – ответил Гарольд, глядя на кустарную повязку на воспаленном колене жены.
Мэри-Роуз пробормотала еще что-то, но Гарольд уже выбрался из палатки и шел по равнине. Теперь он глубоко проваливался при каждом шаге, и пушистый снег скрадывал скрип его сапог. Девочка меж тем наводила порядок в поклаже, не замечая идущего в ее сторону Гарольда.
Подойдя ближе, Грейпс увидел, что ящики наполнены рыбой и еще десятки рыбин валялись на снегу, подобно блестящим серебристо-голубоватым драгоценным слиткам. Услышав шаги, девчушка насторожилась, а увидев Гарольда так близко, отпрянула от ящиков и начала вертеть головой, решая, как ей быть.
– Я просто хочу помочь, – объяснил Гарольд, прекрасно зная, что она его не понимает.
Он нагнулся и начал собирать разбросанные по снегу тушки, укладывая их в ящик. Немного поколебавшись, девочка подошла ближе и, не переставая искоса поглядывать в сторону чужака, принялась складывать рыбу во второй ящик.
Из глубины палатки Мэри-Роуз с беспокойством следила за этой сценой, понимая, что в любое мгновение может вернуться мужчина.
Малышка заполнила свой ящик, но при попытке поднять его снова упала. Гарольд заметил, что из ранки, образовавшейся у нее на руке, идет кровь. Он оглянулся в поисках мужчины или брата-подростка, но их не было видно. Так что пришлось ему самому поставить ящики один на другой и поднять их. Он слишком ослаб для такой работы, но попытался не думать о боли. Улыбнувшись девочке, без единого слова он зашагал по следам туда, куда раньше ушли мужчина и юноша; девочка сразу же последовала за ним. Вскоре Мэри-Роуз потеряла их из виду.
Каждая мышца в истощенных мускулах Гарольда горела огнем, но он упорно продолжал мало-помалу двигаться вперед через снежные заносы, пока не дошел до лагеря. Солнечные лучи пробились сквозь плотные тучи и теперь ярко освещали площадку перед большим шатром. Однако здесь не было видно ни мужчины, ни его сына – ни единой живой души. Следы обрывались перед маленькой палаткой в форме полусферы. Туда они и направились, спотыкаясь на скользких колдобинах, и там Гарольд смог наконец опустить вниз свой тяжелый груз. На миг ему показалось, что руки вот-вот оторвутся, но он выпрямился и краем глаза заметил какое-то движение у себя за спиной. Обернувшись, он увидел мужчину и подростка, которые сурово смотрели на него.
– Девочка поранилась о ящик, – объяснил он, указывая для большей ясности на руку малышки. – Я только помог ей дотащить рыбу.