Гарольд вновь бросил взгляд на девочку в надежде на поддержку, но при появлении мужчины она сразу понурилась – опустила глаза и уставилась на снег. Мужчина увидел ее окровавленную ладошку и еще больше нахмурился. Похоже, он не только не разобрался в ситуации, но и, хуже того, понял все неправильно. Грейпс уже не знал, что делать или говорить; невозможность наладить контакт приводила его в отчаяние.
В этот миг мужчина что-то грозно сказал девочке. Она медленно подняла голову, помолчала пару секунд, а затем быстро-быстро что-то затараторила. Гарольд не разбирал ни слова, но догадывался, что малышка пытается объяснить, что произошло. Оставалось лишь надеяться, что она расскажет правду. Через несколько минут мужчина обратил взгляд на Гарольда, но тут произошло нечто странное: его лицо резко побледнело, а суровое выражение сменилось неприкрытым страхом. Грейпс сообразил, что мужчина смотрел не на него, а на что-то за его спиной. Объятый смущением и тревогой, Гарольд медленно повернулся, чтобы узнать, в чем дело.
Вначале он ничего не заметил. Окружавшая поселение равнина блестела под пронзительно-синим небом. Облака и туман рассеялись без следа, а вдалеке взметнулся ввысь черный горный хребет, который они видели, когда их дом вмерз в лед. Темно-голубая линия отмечала границу, где береговой припай встречался с морем. Тысячи льдин и айсбергов торжественно и неспешно отделялись от колоссальной застывшей платформы и уплывали в открытое море, как лепестки увядающего цветка.
Гарольд продолжал жадно изучать монотонную ледяную панораму, чтобы понять причину столь необычной реакции мужчины. А когда он понял, что к чему, сердце сжалось в его груди: в мешанине бело-черных оттенков ярко выделялась желтая точка, сверкавшая, как маяк в глухой ночи. Их дом.
Словно гигантская лапа сдавила Гарольду легкие, и он зашелся в приступе кашля. Лицо его побледнело так, будто он увидел привидение. До этого им владела уверенность, что с момента, как они покинули свое жилище, прошло не так уж много времени; теперь же, когда дом обнаружился посреди этого головокружительного пейзажа, Гарольда охватило ощущение, что прошла целая вечность и все, что его окружало, было нереальным. Хруст снега за спиной заставил его вернуться к действительности. Кое-как он совладал с кашлем и обернулся: к ним начали подтягиваться другие люди. Они шушукались между собой, с опаской указывая на вмерзший в лед дом. Взглянув на мужчину, Грейпс заметил, что растерянное выражение исчезло с его лица; теперь в его узких глазах сквозила такая лютая ненависть, что Гарольд похолодел – сильнее, чем от пронизывающего ветра. В воздухе повисло грозное молчание. Было совершенно непонятно, как реагировать, и в душе зашевелился животный страх. Гарольд чувствовал себя добычей, загнанной стаей голодных волков; прежде чем он успел шелохнуться, двое мужчин схватили его под руки.
Мэри-Роуз беспокойно металась под одеялами в палатке, ожидая возвращения мужа, когда полог отдернули таким резким рывком, что часть пластика оторвалась – разошелся хлипкий шов. Она в страхе вскочила, едва замечая слабую резь в колене и испуганные вопли метавшегося рядом тюлененка. Гарольд быстро нырнул внутрь; налипший на брюки и сапоги снег осыпался прямо на одеяла.
– Почему тебя так долго не было? Я уже стала волноваться, – сказала Мэри-Роуз, подавшись ему навстречу.
Гарольд мельком осмотрел повязку на колене МэриРоуз и нахмурился; его лоб бороздили глубокие морщины. Через мгновение он пристально посмотрел жене прямо в глаза. На его лице блуждало какое-то странное выражение. Мэри-Роуз вздрогнула: глаза мужа, готовые выпрыгнуть из орбит, бегали из стороны в сторону, словно он что-то искал, дыхание сбилось, а на лбу пленкой замерз холодный пот. Затем она услышала скрип снега и увидела на пороге силуэты трех крепких мужчин, закутанных в меха. Взглянув наверх, она наткнулась на взгляд давешнего знакомого – его глаза были холодными, как лед, и колючими, как иней. Безотчетный страх пронзил ее с головы до пят.
– Что случилось? – спросила Мэри-Роуз дрожащим голосом.
– Он увидел дом… – прошептал Гарольд. – Все увидели.
– Дом? – огорошенно переспросила Мэри-Роуз.
– Я не успел ничего сказать, как все пошло наперекосяк, – продолжал Гарольд, – они стали смотреть так, будто я им чем-то угрожаю. Меня схватили под руки и притащили сюда. По-моему, они хотят, чтобы мы пошли с ними в лагерь.
Внезапно мужчина у порога что-то резко произнес и жестом велел супругам выйти из хижины. Гарольд и Мэри-Роуз переглянулись, не решаясь надолго отводить взгляд от незваных посетителей, и, спотыкаясь, выбрались из своего убежища. Собственно, других вариантов и не было: бежать они не могли, объясниться тоже были не в состоянии; оставалось лишь подчиниться.
Гарольд шагал, борясь с нарастающим страхом, и старался поддерживать Мэри-Роуз, чтобы та не слишком натрудила больное колено.
– Все будет хорошо… – шепнул он, когда они отошли от хижины.