На какой-то миг они ослепли, но мало-помалу стали различать жаркое пламя костра, горевшего в центре большого круглого помещения с высоким потолком и косыми стенами из полотнищ, ниспадающих подобно цирковому шатру. Как и в их крохотном убежище, пол был выстелен толстыми шкурами, но здесь мех был более мохнатый и длинный. Едкий запах дыма смешивался с тошнотворной вонью, идущей из кипевшего на огне закопченного котелка, образуя чудовищную смесь, которая в сочетании с гнетущей тишиной делала атмосферу почти невыносимой. Слышно было лишь потрескивание пламени и гулкое колыхание шкур на стенах. Несмотря на жар костра, супругов бил озноб. Они не замечали ни грубых рыбацких сетей, свисающих с деревянных опор шатра, ни отблесков огня на лежащих рядом длинных ножах, – их взгляд был прикован к сидящим вокруг очага людям, которые оценивающе смотрели на гостей.
Их провожатый в полной тишине пересек комнату и уселся рядом с подростком – тем самым, что сгружал рыбу с нарт. Прямо напротив виднелся четкий профиль женщины, приносившей Грейпсам снадобье и бинты, а вплотную к ней сидела и смотрела на них широко открытыми глазами маленькая девочка.
Гарольд и Мэри-Роуз понимали, что эти люди их изучают, пристально и с опаской разглядывая, но и они, в свою очередь, делали то же самое, только стоя у входа и боясь шелохнуться.
Супруги обратили внимание, что местные жители были сейчас одеты по-другому: толстые меховые тулупы с капюшонами сменились более тонкими и облегающими вещами из темных, тонкой выделки, шкур со вставками белой ткани с геометрическим рисунком. Ни на ком не было ни бус, ни иных украшений.
Тишину нарушил мужчина, приведший сюда Гарольда и Мэри-Роуз. Он резким жестом указал гостям место у очага, и им оставалось лишь повиноваться. Они осторожно пробрались по многослойному ковру из шкур, устилавшему пол во всем помещении. Жар от костра окрасил румянцем их щеки и вызвал какое-то необычное, лихорадочное состояние. Хотя серое варево в котелке, вонючее и густое, вовсе не казалось аппетитным, их измученные голодом желудки громко заурчали.
Грейпсы осторожно уселись на свободное место рядом с девочкой. Их взгляды беспокойно метались, перепрыгивая с одного языка пламени на другой; смотреть на хозяев они не отваживались, боясь, что тем самым могут нанести им обиду. Хозяева же без тени смущения изучали прибывших, словно экзотических опасных зверушек. Мужчина шевельнулся на своих одеялах; Гарольд и Мэри-Роуз напряглись, будто в мышеловке, которая вот-вот захлопнется. Хозяин откашлялся и, выдержав паузу, заговорил.
– Кто вы такие? – воинственным тоном спросил он.
К тому времени, когда Гарольд справился с накатившим кашлем, в шатре опять царило глубокое, непроницаемое молчание. Супруги были совершенно ошарашены тем, что этот человек говорит на их языке; у них в головах теснилось столько вопросов, что они едва осмеливались дышать. В гнетущей тишине Мэри-Роуз слышала удары собственного сердца. Мужчина сверлил их своими узкими глазами так, будто готов был прикончить на месте; он отслеживал малейшие движения их век, оценивая реакцию.
– Кто вы такие? – повторил он.
– Меня зовут, – пробормотал Гарольд, – Гарольд Грейпс. А это моя жена, Мэри-Роуз.
Мужчина прищурился, будто подвергая сомнению правдивость ответа и подлинность имен. Заметив плохо скрываемую дрожь Мэри-Роуз, он сурово нахмурился.
– Зачем вы сюда пришли? – резко спросил он.
Гарольд попытался расслабиться.
– Нас принесло в эти края морским течением.
Но тут он сообразил, что ответ звучит не слишком вразумительно. Грейпс чувствовал, как тяжело, словно в вязком тумане, ворочаются мысли в его голове – словно от жара огня и напряженности обстановки они замедлили ход. Едва он собрался уточнить свое нелепое объяснение, как мужчина снова заговорил:
– А здание, которое вы построили на прибрежном льду? – процедил он, с трудом сдерживая готовый выплеснуться гнев.
– Здание? Не строили мы никакого здания! – краснея, воскликнул Гарольд. – Мы приплыли на нем!
Мужчина еще сильнее свел брови, и Гарольд понял, что напрасно поддался тревоге и поспешил с ответом.
– Это дом. Не корабль! – рявкнул мужчина, наклоняясь к ним. От жара и ярости его лицо побагровело.
Гарольд собрался ответить, но на этот раз не стал торопиться. Ему следовало сохранять спокойствие и контролировать ситуацию, лучше обдумывать свои слова, чтобы эти люди не решили, что их водят за нос.
– Да, это просто дом, – вступила Мэри-Роуз. От волнения ее голос срывался. – Мы прожили в нем больше тридцати пяти лет. Не в море, нет, а на прибрежном утесе на краю далекого острова. – Она на миг остановилась, чтобы привести мысли в порядок, и продолжила: – Случилась гроза, и дом рухнул с обрыва. Проснувшись, мы обнаружили, что плывем в открытом море, и с тех пор…
– Это ложь! – злобно перебил ее подросток. – Они хотят, чтобы мы поверили в эту бессмыслицу и пожалели их, как обычных умалишенных!