Мужчина слегка повернул голову и грозно рыкнул что-то, что заставило мальчишку замолчать и опустить глаза к пламени костра. Тишина стала еще более ощутимой. Выдержав паузу, мужчина дернул подбородком, показывая Мэри-Роуз, что можно продолжать.
– Мы понимаем, что это кажется немыслимым, – осторожно начала она, – но мы не лжем.
– Это полная нелепость! – оборвал ее мужчина. – Никакая постройка не выдержит падения с утеса!
Мэри-Роуз не отваживалась смотреть на Гарольда – это означало бы, что она не испытывает особой уверенности, а они не могли себе такого позволить. Мэри-Роуз глубоко вздохнула и, глядя прямо в угрожающие глаза хозяина, продолжила свой рассказ.
– Мы только просим, чтобы вы выслушали нашу историю, – попросила она.
Но тут хрупкая преграда, мешавшая ярости мужчины выплеснуться наружу, рухнула, и он процедил сквозь зубы:
– Я вовсе не намерен позволить парочке чужаков, не имеющих уважения ни ко мне, ни к моей семье, пичкать нас своими идиотскими байками!
Он поднялся, и в мерцающем свете костра его лицо стало выглядеть еще более свирепым. Гарольд понимал, что действовать нужно быстро, иначе их положение безвозвратно ухудшится. Он прекрасно отдавал себе отчет, что им не поверят, если они скомкают свой рассказ, если опустят какие-то детали и эпизоды… Если они хотят выбраться из этой передряги целыми и невредимыми, им придется убедить хозяев, что путешествие действительно было реальным.
– Если к концу истории вы по-прежнему нам не поверите, – вступил Гарольд, стараясь вложить в речь весь свой дар убеждения, – тогда и решите, что с нами делать. Но прежде, пожалуйста, выслушайте нас.
И тут, прежде чем мужчина успел ответить, впервые раздался голос женщины:
– Мы вас выслушаем, – промолвила она спокойно, но властно.
Мужчина резко развернулся в ее сторону, но она не опустила глаз под его грозным взглядом. В выражении ее лица не было злобы, но и особого дружелюбия не наблюдалось; ее жесткий, суровый взгляд полностью соответствовал царящей в шатре гробовой тишине, от которой, казалось, даже воздух сгустился и застыл над их головами, словно обломок гранита.
– Ну, чего вы ждете? – снова спокойно заговорила женщина.
Гарольд и Мэри-Роуз переглянулись, поняв друг друга без слов. Впервые они сами осознали, насколько неправдоподобными были пережитые ими испытания. Они не понимали, с чего начать свой рассказ, чтобы он не показался безумным вымыслом или сплошной ложью. Поскольку за все это время супруги не общались ни с одной живой душой, у них самих не было времени, чтобы осмыслить и обсудить происходящее, – все силы уходили на то, чтобы не погибнуть. И сейчас они чувствовали себя совершенно потерянными, в головах только беспорядочно мелькали путаные мысли. В тисках страха и неуверенности они и сами были готовы усомниться в реальности того, что им довелось увидеть, сделать и пережить.
– Видишь? Это просто мошенники! – с презрением процедил хозяин.
И в этот миг Мэри-Роуз почувствовала, что в ее сбитый с толку разум возвращается ясность; разрозненные, словно детали пазла, фрагменты мыслей встали на свои места и обрели четкий, завершенный смысл. Она сделала медленный вдох, прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и на миг ей показалось, будто повеяло свежим морским бризом с примесью аромата гортензий.
– Грейпсы, или сеньоры Грейпс, – начала она с необъяснимой уверенностью, – так нас все называют.
Мэри-Роуз на миг замолчала, чтобы насладиться мягким шумом волн, разбивающихся о скалу, и пронзительным криком пикирующих над их домом чаек. Она словно услышала застывшие во времени звуки из прекрасной раковины, прячущейся в морском песке, как забытое сокровище. Медленно открыв глаза, Мэри-Роуз наткнулась на требовательный взгляд хозяина дома.
– В отличие от прочих домишек и магазинов, теснящихся на берегу в бухте, – продолжила она, – свой дом мы построили на краю самого высокого утеса на острове – утеса Смерти, примерно в километре от городка.
Когда Мэри-Роуз дошла до того эпизода, когда они получили уведомление о выселении, муж ласково взял ее за руку. Бесстрастное выражение лица хозяйки неуловимо изменилось. Мэри-Роуз заметила это и подумала, что собравшиеся здесь люди наверняка не представляют себе, что такое выселение. Она попыталась как можно доходчивее объяснить смысл этого понятия и соответствующего закона; лицо женщины слегка смягчилось, и Мэри-Роуз продолжила свою историю. Дойдя до той ночи, когда рухнул дом, она почувствовала, что ясность мыслей ее покидает, а сердце все сильнее колотится в груди. С максимальной точностью она постаралась рассказать о том, как в дом ударила молния, описать огромную дымящуюся яму в саду, проливной дождь и яростные порывы ветра. И вот наступил тот момент, которого она так боялась, поскольку здесь начиналась лакуна – о последующих событиях супруги не имели никакого представления.
– О произошедшем вслед за тем мы можем только догадываться, – продолжила Мэри-Роуз серьезно. – Мы полагаем, что молния рассекла скалу, на которой стоял дом, а ветер и дождь столкнули ее обломок вместе с домом с обрыва в море.