– Не знаю, – нахмурилась Айви. – Но в комнате-то она оставалась одна. А что, если она… как это… лунатик или еще что-то в этом роде?
Лунатик? То есть человек, который ходит во сне, а потом ничего не помнит о том, что он делал? Что ж, неплохой вариант, хотя…
Хотя неплохой только на первый взгляд. Потому что, кроме наших чемоданов, кто-то рылся и в вещах в других комнатах, причем Роза к тем случаям совершенно точно никакого отношения не имела.
Миссис Найт мы отыскали внизу, на первом этаже, и немедленно рассказали ей о том, что произошло.
– О боже, девочки, только не это, – она покачала головой. – Пока идите к себе, приберитесь и проверьте, не пропало ли у вас что-нибудь. А я пойду и расскажу обо всем мистеру Раджу.
– Но так же не должно быть, правда, мисс? – сказала Айви. – Как вы думаете, может, нам лучше уехать домой? А с отеля получить неустойку.
Как назло, именно в этот момент мимо нас прошел Джулиан и осчастливил миссис Найт своей ослепительной улыбкой.
– Ладно, с мистером Раджем можно и попозже побеседовать, – рассеянно проговорила миссис Найт, взволнованно вытирая вспотевшие ладони о платье. – А вы пока понаблюдайте, не заметите ли еще чего-нибудь… странного.
– А разве недостаточно странно уже хотя бы то, что на этот отель обрушилась просто какая-то лавина непонятных происшествий? – сказала я. – И потом, как я понимаю, Филлис должна была присматривать за Розой. Где же она-то была?
Но миссис Найт совершенно не слышала меня – она не сводила глаз с удалявшегося по коридору Джулиана.
– Успокойтесь, девочки, – сказала директриса. – Обед в семь, к этому времени приведите себя в порядок. А теперь ступайте, ступайте!
И она с улыбкой махнула рукой, отсылая нас.
– Что это с ней? – раздраженно спросила Айви, когда мы отошли подальше. Могу спорить, что ей очень хотелось думать, будто у миссис Найт именно сейчас скопилась куча важных и неотложных дел. Ага, как же!
– Она по уши втюрилась в Джулиана, – объяснила я все как есть. – Как увидит его, так сразу начинает краснеть и хихикать как первоклассница.
– Ничего себе!
Мы начали прибираться в комнате. Роза изо всех сил старалась нам помогать. За все это время она так и не сказала ни слова, но всем своим видом успела, пожалуй, раз сто извиниться перед нами.
Я исподволь внимательно наблюдала за ней. Что, если Айви была права? Что, если Роза способна совершать странные поступки во сне, совершенно не сознавая этого? В конце концов, она сидела в сумасшедшем доме, а это кое-что да значит.
«Ты сама тоже в том веселом домике успела побывать», – напомнил мне мой внутренний голос. Да, что уж там скрывать. Я вздохнула и постаралась выбросить из головы все мысли, связанные с психушкой.
Но и минуты не прошло, как я услышала за спиной короткий злобный смешок. Я оглянулась и увидела Кассандру. Скрестив на груди руки, она стояла в открытом дверном проеме нашей комнаты.
– А я вас предупреждала, – по-змеиному усмехнулась она, глядя на Розу. – Она чокнутая и воровка.
– Шла бы ты по своим делам, Кэсси, – ласково посоветовала я, а Розу начала бить нервная дрожь. – Тебя сюда не звали.
– Почему бы вам не спросить ее, где она взяла свой кулон? – сквозь зубы прошипела Кассандра. – Или о том, откуда она сама взялась? Или почему она не разговаривает? – Она прищурилась и стала похожа на змею. – Ладно, не прибегайте ко мне плакаться, когда она всем вам горло во сне перережет.
Она наконец ушла, но звук ее четких шагов долго еще отражался эхом от стен коридора.
Мне очень хотелось догнать Кассандру и отвесить ей хорошего тумака, но меня удержал взгляд Розы, ее глаза, полные слез.
– Не плачь, Роза, – сказала я. – Она этого не стоит.
Но что уж там темнить – я и сама очень хотела бы получить ответ на заданные Кассандрой вопросы.
Когда разбросанные вещи были вновь уложены в чемоданы, мы все вчетвером развалились на одной кровати. Запрокинув голову, глядя на разодранные шторы и плывущие по комнате в последних лучах закатного солнца пылинки, я думала о том, что все это могло бы значить. Думала, думала – и не находила ответа.
Спустя какое-то время у меня начало бурчать в животе – а затем раздался тихий-тихий голос. Я даже не поняла сначала, что это заговорила Роза.
– Мои родственники меня не любили, – начала она, и ее слова были не громче мышиного писка за стеной. – Мои мама и папа умерли, а остальные… Они никак не хотели, чтобы я получила наследство – деньги, поместье. Они говорили, что я недостойна того, чтобы владеть всем этим, и добились своего.
Я не то что не шевелилась – мне кажется, даже дышать перестала, чтобы не пропустить ни слова.
– Они начали всех уверять, будто я сошла с ума. Они говорили об этом так убедительно, что даже я начала в это верить. А потом они поместили меня в сумасшедший дом. Они хотели забрать себе все то, что по закону принадлежало мне, и избавиться от меня самой. Навсегда.
У меня сжалось сердце. Точно так же могла бы поступить и наша мачеха, только нам с сестрой нечего было наследовать.
