Священник, появившийся словно из ниоткуда, поднял руки, и обличающий шепот стих. А потом преподобный заговорил, и каждое его слово клеймило Джейн не хуже каленого железа.
— Зло явилось в наш город, — сказал он, и Джейн захотелось съежиться и забиться под стул. — Невинно убиенная девушка отправилась в царство небесное, где душа ее обрела покой и счастье. Но мы все еще здесь, в бренном мире, и только от нас зависит — куда мы попадем после смерти: в райские кущи или геенну огненную.
Для Джейн остался лишь один путь. Отец не зря читал ей псалмы о грешниках. Вот только он не был ее настоящим отцом. И ничего, кроме обещания страшных мук, он ей не оставил.
— Господь дал человеку свободу воли, и мы сами выбираем между добром и злом.
А она не выбирала. Джейн сцепила зубы крепче и посмотрела на святого Эдварда со злостью. Так нечестно!
— Он смотрит на нас, детей своих, сверху, как строгий отец, и ждет послушания. Он мог бы сам уничтожить зло.
Преподобный посмотрел на Джейн, точно зная все ее метания, и она бы не удивилась, если бы в храме разразился гром, и молния испепелила бы ее на месте. Теплая рука Ральфа опустилась на ее плечо, и она невольно выдохнула.
— Но тогда наши души не пройдут испытаний и не очистятся от скверны.
Она очень скверная. Пусть убийство Марты Джейн даже не помнит, но прошлой ночью она вела себя совсем не так, как пристало порядочной девушке: горячие губы на ее губах, теплая гладкая кожа под пальцами, тяжесть мужского тела... Она не отталкивала Ральфа. Наоборот…
— …искоренять зло, выпалывать, как сорняки. Каждый должен стать пастырем своей души, отделить добрые устремления и греховные.
Пусть бы все это прекратилось, как страшный сон. Как один из кошмаров, от которых мама так наивно надеялась защитить ее нитками и бусинками, сплетенными в нужном порядке. Джейн тайком ущипнула себя за руку, но преподобный Габриэль все так же проповедовал посреди церкви, волк истекал кровью на фреске, а от запаха лилий и ладана к горлу поднималась тошнота.
— Покаяние! — возвестил священник и обвел взглядом притихшую паству. — Вот что спасет каждую заблудшую овечку! Вот что приведет ее к господу!
Покаяться? Рассказать все священнику? Робкая надежда шевельнулась в душе Джейн. Что, если это на самом деле сработает? Нужно исповедоваться во всем, и тогда…
— ...как грязь не видна на черном, так и грех не виден на темной душе. Очиститесь покаянием, и божественный свет прогонит тьму.
Кто-то открыл дверь, и сквозняк метнулся к свечам, расставленным под иконами. Лепестки огня вытянулись и снова опали, и Джейн показалось, будто волк на фреске подмигнул ей. Преподобный Габриэль начал читать молитву, и хор голосов подхватил ее, становясь все крепче, сливаясь ручейками в могучую реку.
Миссис Олдброк молчала, не отрывая взгляда от фрески со своим давним предком, и Джейн многое отдала бы за то, чтобы узнать, о чем думает эта женщина. Пыталась ли она достучаться до господа и узнать, за что на ее долю выпало такое испытание?
После службы священника окружили прихожане, но он, раздвинув толпу, подошел к мэру.
— Преподобный, — без особого удовольствия в голосе произнесла миссис Олдброк. — Прекрасная проповедь.
Она поднялась с места, опираясь на трость с преувеличенным усердием.
— Благодарю, — ответил он и перевел взгляд на Джейн. — Мисс Уокер...
— Я хотела исповедоваться, — выпалила она, боясь передумать. — Прямо сейчас.
— Что за глупости, дорогая, — возмутилась Сильвия и, цепко схватив ее за руку, потянула к выходу из церкви. — Сегодня и без тебя хватает забот.
Мистер Эдверсон заговорил о чем-то с преподобным, отвлекая его внимание, и Джейн, кусая губы, пошла за бабушкой. Уже у выхода она обернулась. Священник, поймав ее взгляд, кивнул.
Она придет. Преподобный Габриэль, так похожий ликом на святых со старых икон, выслушает ее и даст совет. Она понесет любое покаяние, которое он ей назначит, лишь бы снять тяжесть с души.
— Джейн!
Ральф не особенно вежливо стряхнул с руки прилипшую к нему Кэтрин и направился к Джейн, но миссис Олдброк демонстративно закрыла дверь экипажа перед его носом. Мистер Эдверсон поспешил к ним и запрыгнул с другой стороны, прижавшись к Джейн слишком тесно. Томас понукнул коня, колеса запрыгали по дороге, а за окошком мелькнуло растерянное лицо Ральфа и пропало.
— Этот инспектор точно репейник, — с неудовольствием заметил мэр.
— Я как раз хотела попросить вас, милый Грэг, решить эту проблему, — поддержала миссис Олдброк.
— А меня вы не хотите спросить? — возмутилась Джейн. — Он мой друг. Это мне решать — общаться с ним или нет.
— Такая упрямая, решительная, — с долей восхищения заметил мэр. — Вся в вас, любезная Сильвия.
— Милая, — миссис Олдброк взяла Джейн за руку. — Ты ведь хотела поговорить, правда? Некоторые вопросы лучше обсуждать в узком семейном кругу.
— Я бы даже сказал — стаей, — ухмыльнулся мистер Эдверсон. Он снял шляпу и провел пятерней по седым волосам, густым, точно волчья шерсть.
