Миссис Олдброк говорила об этом спокойно, как о планах на ужин, и Джейн почувствовала, как волосы на ее затылке поднимаются дыбом.
— Вы хотели правосудия, — осторожно предположила она.
— Я хотела порвать убийцу на части, — ровно ответила Сильвия. — Вырвать ему сердце, разодрать горло, выпустить кишки… Но у твоей матери нашлось алиби — она уехала несколькими часами ранее. Ее видели и в поезде, и на вокзале. Приметная внешность, как у тебя.
Они подошли к дверям в спальню Джейн и остановились.
— Надеюсь, ты будешь благоразумна, — сказала миссис Олдброк с легкой укоризной в голосе. — И больше не позволишь посторонним мужчинам лазать к тебе через окно. Что скажет инспектор, когда узнает, что ты — вервольф? Что сделает, когда поймет, что ты — убийца?
— Но я…
Джейн запнулась, оперлась о стену. Голова снова закружилась, и волевое лицо миссис Олдброк словно расплылось, превращаясь в морду хищника, на которой горели глаза, яркие, как две луны.
— Ты думала, это сон, — донесся до нее хрипловатый голос. — Ты бежала по траве, все чувства обострились, ночь опьянила тебя. Ты охотилась. Это инстинкты.
Скрипнула дверь, и Джейн прошла в комнату, опираясь на руку дамы, опустилась в кровать. Белье было свежим и пахло мылом, и розы исчезли.
— Отдохни, дорогая. Организму надо много сил, чтобы перестроиться.
Миссис Олдброк заботливо накрыла ее одеялом, убрала с лица волосы.
— А письма? — спохватилась Джейн. — Зачем вы их писали?
— А как иначе, — удивилась Сильвия. — Когда твоя мать написала, что ты — дочь Максимилиана, я не могла не ответить. Хоть и не поверила ей. Однако кое-что нас все же связывало, потому я не оставила ее без помощи в сложное время. Кстати, рукопись действительно примут, и тебе не надо особенно о ней волноваться. С теми суммами, что я влила в общество этнографии, они возьмут и детские каракули.
— Постойте, вы переписывались с моей мамой?
— Не слишком часто. Твоя мать уверяла, что нашла способ держать волка в клетке, но я была уверена, что это наивная ложь, а на самом деле она родила тебя от мужчины, за которого вышла замуж. Ты не похожа на Макса. Но пахнешь как родная. Теперь я жалею, что так и не выбралась в Америку, но в океане столько воды… Я знала, если ты — Олдброк, то однажды сама появишься здесь. Так и случилось. Кровь привела тебя сюда. Зов предков.
— Меня привели сюда письма, которые вы писали от имени Максимилиана, — сердито возразила Джейн и даже привстала на подушках, но после упала на них, обессиленная.
Сильвия погладила ее волосы, потрогала лоб, и Джейн закрыла глаза. Ароматный ветер, которому неоткуда было взяться в спальне, хлестнул ее по лицу, душа понеслась вперед, устремляясь на свободу.
— Я не писала их, дорогая, — донесся издалека голос миссис Олдброк. — Думаю, их написал тот, кто убил моего Макса, и тогда я не успокоюсь, пока не найду убийцу, и его кровь не обагрит мою землю.
Ральф сразу ее увидел. Рыжие кудри Джейн стекали по черному платью языками пламени. Сегодня она выглядела как-то по-другому: бледная, серьезная, собранная. Рядом с ней сидел мэр, жмурясь под витражным окном, как довольный кот, по другую руку расположилась миссис Олдброк. Заметив Ральфа, старуха сжала свою клюку крепче. Желтые глаза смотрели на него не мигая, но он не отвел взгляд, а вместо этого подошел ближе.
— Джейн…
Она быстро подняла на него взгляд, и сердце Ральфа сжалось. Ее ресницы слиплись от недавних слез, вся она была такой несчастной, и, не особенно думая, что делает, Ральф протянул ей руку, собираясь выдернуть из этой компании и увести прочь.
Трость миссис Олдброк почти попала по его руке, но он успел ее отдернуть. Наученный.
— Мисс Уокер, мне необходимо сказать вам что-то важное, — произнес он.
Она самая прекрасная девушка из всех, что он встречал. Ее губы сладкие как малина. Ее смех — бальзам для его сердца. Это очень важно.
— Мисс Олдброк, — сказала старуха, выделив интонацией фамилию, — не желает разговаривать с вами.
— Значит, это правда? — спросил Ральф, хмурясь и снова глядя на Джейн.
Ее черное платье выглядело роскошным: бархат, атласные ленты на талии, высокий воротник, подчеркивающий белую шею и почти скрывающий свежий синяк, оставшийся от его губ. В ушах были тяжелые серьги с красными камнями, оттягивающими маленькие мочки, а на груди — ожерелье с россыпью камней поменьше, и казалось, что платье Джейн усеяли брызги крови.
— То, что моя внучка не желает общаться с вами? — уточнила миссис Олдброк. — Разумеется, это правда. Прощайте, инспектор.
Ральф постоял, ожидая ответа Джейн, но она больше не поднимала глаз. Кивнув, он отошел чуть к стене, устроившись так, чтобы видеть лицо Джейн и большую часть церкви.
Народу было битком, в основном, женщины, и, к своему удивлению, Ральф заметил даже мисс Блювенгейз с подругой. Они шептались о чем-то на самых дальних рядах и почему-то ему казалось, что говорят они о Джейн. Оглядев зал, он понял — почему. Все взгляды стекались к ней — к ее тонкой спине, затянутой в черный бархат, и непокорным кудрям.
