– Почему же не сказали? – поинтересовалась Кэтрин, которая сегодня выглядела отстраненной и задумчивой.
– Это ведь священник, – смутилась Мисси. – Но у него такие твердые ногти! Мы заметили, когда целовали ему руку после причастия.
– Он разодрал инспектору всю грудь, – скорбно сообщила миссис Пампкин. – Когтями. Пришлось накладывать швы.
– Какой кошмар, – огорчилась Мередит. – Лицо не задето?
– Шрамы украшают мужчин, – философски произнесла миссис Доуксон.
– Правда, что у мистера Ррр есть шрам от волчьих зубов? – загорелись любопытством Сисси-Мисси.
– Дамы! В нашем городе убили вервольфа-священника, нашу дорогую Бетти избили, поместье Олдброков едва не сожгли, и что мы в итоге обсуждаем? – возмутилась миссис Пампкин. – Да, у него есть шрам от волчьих зубов. На предплечье.
– Хотела бы я знать, что наша дорогая Бетти делала ночью у фермы, – протянула Мередит. – Она не любит пешие прогулки. Все это действительно странно. И почему ее избили, если охотились за вервольфом…
– А что, если… – начала Сисси, но сбилась и покраснела. – Давай ты, – толкнула она локтем сестру.
– Мать нашей дорогой Бетти была помолвлена с Максимилианом Олдброком, – прошептала Мисси, старательно отводя взгляд. – А вдруг… Но нет, это нелепо…
– Но преподобный тоже не походил на вервольфа, хоть у него и были крепкие ногти! – напомнила Сисси.
– Вы полагаете, что Бетти – вервольф? – поняла миссис Доуксон и рассмеялась. – Нет, это невозможно. По срокам не получается. Бетти родилась через год после смерти Максимилиана.
– А кто знает, сколько вынашивают вервольфов! – справедливо возразила Мередит. – Все же есть в ней нечто пугающее…
– И ногти у нее хорошие, – согласилась миссис Пампкин. Разговор ушел куда-то не туда, и надо было срочно придать беседе нужное направление. – Но главное, – вздохнула она, – две ни в чем не повинные женщины едва не погибли!
За этим она и пришла – перевести стрелки. Все должны говорить о том, что вервольфом был преподобный. А мисс Уокер – жертва недоразумения.
– Сегодня я слышала, что мистер Блювенгейз распорядился немедленно увольнять каждого, кто только заикнется о вервольфах, – прошептала Сисси.
– У нашей кухарки муж работает на лесопилке, – пояснила Мисси.
– Это очень логичное распоряжение, если его дочь – вервольф, – задумалась миссис Доуксон.
– Так она, выходит, не его дочь, – возразила Мередит.
– Но он наверняка любит ее как родную, – сказала миссис Пампкин. – А вот бедная мисс Уокер – сирота, которая едва не погибла…
– Ой да прямо, бедная сиротка, – фыркнула миссис Доуксон. – Вы видели, какие рубины были на ней в церкви? Вот кто дочь Максимилиана! И если уж Бетти вервольф…
– Вервольф – преподобный Габриэль! – напомнила миссис Пампкин.
– Где один, там и два, – пожала плечами миссис Доуксон.
– Нет, мисс Уокер не вервольф, – возразила Мисси, насупив бровки. – Не бывает рыжих вервольфов!
– Да еще и кудрявых, – добавила Сисси.
– А вот Бетти русая, – покивала миссис Доуксон. – Да и не могло ей просто так перепасть. Дыма без огня не бывает. Не удивлюсь, если папенька постарается поскорее сбыть дочку с глаз долой. Ей бы замуж…
– Всем нам бы замуж, – мрачно сказала Мередит. – А ты, Кэти, что молчишь? Сидишь как воды в рот набравши.
– А я помолвлена, – сообщила Кэтрин и улыбнулась. – Я выхожу замуж за мистера Фелстона.
Все вскочили с мест и принялись ее поздравлять, и миссис Пампкин тоже пожелала Кэти семейного счастья, однако интуиция подсказывала ей: в этой истории что-то осталось в тени.
– Куда вы поедете в медовый месяц? – спросила она.
– Ох, вы ведь знаете, мистер Фелстон – правая рука мистера Блювенгейза, – кокетливо ответила Кэти. – Он отправляет его куда-то в Шотландию, на жутко важное производство.
– Говорят, в Шотландии водятся келпи, – прошептала Мисси.
– Оборотни-кони, – угрюмо пояснила Сисси.
– По сравнению с нашими вервольфами они – тьфу, – выразительно произнесла миссис Доуксон.
Никто не стал с ней спорить.
Ужин получился странным. Джейн была очаровательна, ожерелье сияло на ее белой коже, а миссис Олдброк не пыталась выставить Ральфа вон, но он все не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.
Возможно, виной тому сон, в котором он брел по туману, густому и теплому, как молоко, следуя за огнями, похожими на рубины, что сейчас блестят на груди мисс Уокер. А возможно, он все еще не оправился от раны, которую нанес ему преподобный. Хотя выглядела она неплохо – никакого воспаления, кожа стянулась, да и в целом Ральф чувствовал себя прекрасно. Проспав больше суток, он проснулся полным сил.
Однако сознание точно огородило стеной произошедшее в церкви, укрыло плотным туманом, закутало в кокон логики.
Куда проще принять ту версию, что он сочинил для отчета. Жители города, темные и необразованные люди, напали на двух беззащитных женщин. Те бросились в церковь за помощью, однако священник тоже оказался постыдно суеверен и попытался их убить. К счастью, Ральф явился вовремя и защитил двух дам. Но ему не удалось обезвредить преступника, не нанеся урон. От полученных ран тот скончался.
И никаких вервольфов.
