Все попытки извлечь из Исходного вещества псового катализирующий элемент либо иные, отвечающие за аспекты натуры и инстинкты основы не дали никаких результатов. У нововыведенной артхимеры наблюдаются перенятые у первоисточника особенности, в частности — благоговение перед хозяином. За несколько дней существования артхимеры не было зафиксировано ни одного случая нападения на надсмотрщика. Однако мы все так же не можем контролировать заимствуемые особью от первоисточника инстинкты. Я все больше убеждаюсь, что каждый новый эксперимент — это пустое топтание на месте.
Оторвать сущность от Исходного вещества все еще не удается. Создание идеальной химеры, а тем более гомункула по-прежнему невозможно.
Я предполагаю, что всему виной устоявшаяся, но в корне несбалансированная формула. И вместо того, чтобы порождать все новых и новых чудовищ, следовало бы занять себя мыслями именно на этот счет».
На этих словах текст обрывался. Я перелистнул несколько страниц назад, но там все написанное было еще более закомуристо и менее разборчиво. Вторая лежавшая на столе книга оказалась изданием повнушительнее, пухлая и обитая телячьей кожей с золотой тесьмой по контуру. Я развернул том лицевой стороной вверх, и меня встретило конгревное тиснение: «Бестиарий Химер». Распахнул увесистый труд, решив пойти с конца в начало. Последняя запись оказалась примерно в середине книги — весь оставшийся до оборотного форзаца объем занимали девственно чистые листы. Вкупе с богатым иллюстративным материалом, с разных сторон описывавшим существо до боли похожее на то, что напало на меня в Грон-ро, здесь имелось также несколько чисто энциклопедических заметок:
«Наименование: Каппа.
Вид: Артхимера.
Класс: Хищник.
Исходное вещество: Собака.
Внешневидовой комплекс: Земноводное-примат».
Далее шли многочисленные, точно медицинские перечисления, навроде частоты дыхания, реакции на свет и другие раздражители, перенесение температур и так далее. Аналогично и на остальных разворотах книги. Каждые две страницы отдавались под описание новых причудливых существ, сочетавших в себе черты сразу нескольких известных мне «обычных» животных. Занятно, что, пролистав до начала тома, я приметил лишь одну травоядную особь. У большинства индивидов в самом углу листа стояла жирная подпись: «Издох». Из тех, кого обошел этот черный штамп, мне удалось насчитать всего восемь особей.
Закрыв книгу, я положил ее обратно на край стола. И тут мой глаз приметил на полу подле большую, прикрытую мокрой парусиной бугристую груду. Подталкиваемая любопытством рука сама собой потянулась к ней, ладонь схватила грязно-серый брезент, дернула, вынудив ткань соскочить с покрываемого ею нагромождения. Стоило покрову возлечь на полу, как открывшаяся взору картина заставила меня невольно отшатнуться, зажимая рот рукой. В объемных, сваленных кучей и наполненных бледно-желтой жидкостью банках плавали внутренние органы и части тел самых разных зверей, начиная от кролика и заканчивая медведем. Большая часть сосудов была побита, а вытекшая из щелей и дыр жидкость образовала под ними широкую лужу, в которой островками дрейфовала дурнопахнущая, сбитая в мелкие комки бесцветная масса.
Из желудка к горлу, ударяя в носоглотку едким запахом тошноты, стали рваться съеденные в полдень яблоки, однако мне все же удалось сдержать позыв исторгнуть их наружу и натянуть парусину обратно. Неожиданно моих ушей коснулся чей-то сильно приглушенный, исходивший откуда-то сверху голос:
— Пошевеливайся, фофан, неча по сторонам зыркать, — сказал низкий прокуренный бас.
— Пойдем отседа, Юриз, — вторил ему более молодой, полный животного страха голосенок. — Недаром в энто место никто не хаживал уже невесть сколько зим.
— Перестань строить из себя оробелую девку, Хори! Чем меньше будешь препираться, тем быстрее мы закончим и отвалим. Ты хоть представляешь, сколько богатств тут может лежать? Эти колдунишки, наверняка, были еще теми толстосумами. Главное — отыскать их покои. Вот если бы ты был волшебником, где бы ты устроился?
— Ну… верно, повыше.
— Почему?
— Не знаю… — голос парня стал совсем тихим, смущенным. — Просто… там выше и… может, связь лучше с этой, как ее… магией, вот.
— Связь лучше, говоришь?.. Да-а, Хори, боюсь, когда ты шапку снимешь, в голове извилин совсем не останется.
— Вот чо ты опять начинаешь?
— Да ничо, уймись. Шагай вон лучше. Я не хочу здесь до утра прошляться.
— Так давай домой повернем, а? Или думаешь, мы первые такие разумники, захотевшие золото чернокнижников свистнуть? Как-то не верится.
— Не забивай свой чайник подобными мыслями, Хори. Мы же быстро: зашли, взяли свое да вышли. Здесь никого нет, так что и опасаться нам некого. Если не станем задерживаться по чем зря, то быстро все провернем.
— А с чего по-твоему об этом месте столько черных толков ходит? И как ты объяснишь те вспышки на лугу? Я своими глазами видел, как они сжигали траву и оставляли после себя следы сажи.
