Немного поплямкав, точно пытаясь получше распробовать минерал, тварь крепко встала на все шесть лап, глянула на меня оранжевыми зенками. Разинув усеянный блестками широкий рот, издала пронзительный хрип-вой, от которого у меня внутри все похолодело, а сжимавшая меч десница содрогнулась. Однако не успело существо прикрыть пасть, как его крик сам по себе захлебнулся, а где-то в животе раздалось мимолетное бульканье. И уже в следующую секунду мухоглазую, длиннотелую, шестиконечную тварь с глухим хлопком разорвало изнутри, обратив густым кровяным облаком и разметав останки далеко вокруг, измызгав меня с головы до ног. А на месте, где всего мгновение назад стояло неизвестное мне нечто, осталась лишь мокрая багровая клякса.
Мои, еще не успевшие отойти от шока после произошедшего, широко раскрытые глаза, едва осела кровавая туча, уличили впереди вдруг возникшие странные размытые очертания. Подобрав с земли челюсть, я пригляделся. Сквозь таявшее в воздухе багряное марево просочилось несколько высоких бледных силуэтов, как показалось на первый взгляд, человеческих. Всего три молочно-белых бесплотных фигуры. Они ступали плечом к плечу и взяв друг друга за руки ровно на меня, поникшие и безголосые. Тела их были настолько же похожи, насколько и различны. Две руки, две ноги, стан, голова — пожалуй, лишь эти элементы роднили строения неизвестных фигур.
Первый, шествовавший по центру дух был сложен словно из стали: гладкие формы, короткие лезвия вместо пальцев, ощетинившиеся копейными наконечниками плечи, щитоподобный корпус, шпоры на пятках и глухой шлем на голове. По левую руку шла изящная, полностью нагая дева. Худенькая, с тонкой талией, длинными ногами и упругой, целомудренно прикрытой спадавшими на нее жиденькими волосами грудью. Кисти являли собой подобия обстриженных веточек, а само оголенное, казавшееся идеальным, точно созданным для описания на холсте тело легонько поблескивало, будто слегка влажное. За десницу же стального духа держал наиболее причудливый персонаж. Слепленный из исписанных бумажных листов, он имел огромные, похожие на телескопные линзы зенки, которые, несмотря на опущенную лысую голову, различались весьма отчетливо, так как сильно выпирали из «черепа». Непропорционально большие вострые уши, дутые виски и лоб, тонкая шея. Пальцы напоминали гусиные перья, ноги — циркуль, а бумажное тело испещряли пухлые, похожие на жирных подкожных червей, складки.
Поступи фигур слышно не было, равно как и не видно оставляемых призрачными стопами следов.
Тяжело сглотнув и вперившись взором в немо подступающие бледные тени, я перехватил фальчион обеими руками, покривившись от возникшей в подранном стане боли, угрожающе возведя меч по направлению к противникам. Но неплотским фигурам было плевать как на оружие, так и на мое вставшее на их пути тело. Легко пропустив клинок, сжимавшие его руки, а за ними и остального меня сквозь свои невещественные силуэты, духи, даже не заметив преодоленной только что преграды, не замедляясь и не поднимая голов, продолжили свою мерную и неспешную поступь.
Озадаченный вдруг возникшим в груди странным, неописуемым ощущением, я еще некоторое время простоял, но вскоре, когда разум сумел вернуть власть над телом, обернулся. Фигуры, пройдя порядка пятнадцати ярдов, уже сворачивали в один из смежных коридоров и я, точно подталкиваемый в спину, двинулся следом. В голове сейчас не возникало ни единой мысли о том, кто или что это за фигуры, стоит ли мне им доверяться и вообще куда они могут держать путь. Ноги просто увлекали меня следом, а разум твердил лишь одно: «так надо». И я не мог ничего противопоставить. Создавалось впечатление, что некто решает все ходы за меня. Впрочем, в те минуты я ни о чем подобном даже не думал.
Стараясь держать дистанцию, но при этом не отходить от духов слишком далеко, я ступал в такт их шагам, тихонько всхлипывая от вспыхивавшей при каждом движении боли в растерзанной груди, плечах и спине. Блукали фигуры, стоит сказать, немало, частенько сворачивая на крутых и, казалось, ведших в обратную сторону поворотах. Однако наткнуться на свои следы нам было все же не суждено, а совсем наоборот: спустя долгие извилистые хождения, мы вышли в длинный коридор, в конце которого маячил тусклый свет. Едва первые его частички коснулись моих глаз, как осознание наконец отысканного, столь вожделенного выхода, сокрушительно ударило в голову, и я, позабыв обо всякой осторожности, сорвался с места, очертя голову кинувшись на огонь подобно бестолковому мотыльку. Обогнать раньше достигших выхода и вдруг, в мгновение ока, бесследно растворившихся духов, правда, не удалось, впрочем, это было не так важно.
