Пройти перелесок насквозь много времени не заняло. Едва последнее дерево, скинув с меня свою дырявую сень, уступило место растущей ввысь цветистой долине, прошло порядка получаса. Поначалу раздольный луг казался чуть ли не бесконечным, но вскоре его постепенно взяли в тиски высокие и голые каменные гребни, что с каждой сотней пройденных шагов все сильнее сужали путь и заставляли меня идти на все более крутой подъем. Возвращаться назад и искать иной, более комфортный путь я не решился — рисковал потерять несколько драгоценных часов, и еще не факт, что поиски бы увенчались успехом. Поэтому приходилось мириться с невзгодами, ведь обутые в предназначенную явно не для скалолазания обувь ноги с очень большим трудом преодолевали путь по склону. Вдобавок усилившийся ночной мороз так и норовил заковать конечности в ледяные цепи, отчего каждый новый шаг давался сложнее предыдущего. Единственным выходом для меня был ночлег, но обеспечить себе его я не мог. Во-первых, вокруг не имелось достаточно ровного плато; во-вторых, лежать на голых камнях или сырой траве, которой с очередным пройденным вверх ярдом становилось все меньше, даже в моем спальнике было чревато очень тяжелыми последствиями.
К середине ночи мои и без того околевшие ноги принялась облизывать снежная метель, кружившая пакостной поземкой. Зелень со склонов пропала напрочь — остались лишь все так же торчавшие из земли острые, собранные в безобразные ряды гребни, да изредка попадавшиеся отчасти ровные, гладкие равнинные проплешины. К тому же, все вокруг покрывала тонкая пелена снега, которая, впрочем, едва солнце в полную силу разгуляется над простором, практически бесследно растает. Но сейчас, в мерзлую горную ночь, хрустевшие под сапогами и бившие по голенищу хлопья представлялись серьезными противниками, особенно для моих одеревеневших конечностей и сонного разума. Простейшая потеря концентрации — и рискуешь познакомить свой красный нос с твердой неприветливой почвой. И тогда подняться прежде, чем теплые лучи растопят мои мышцы, оказалось бы весьма тяжелой задачкой.
Когда я позволил себе в очередной раз присесть, давая отдохнуть тяжелым ногам и изо всех сил стараясь не подпускать сон на опасное расстояние, в стороне крутые и нагие хребты сменил более-менее ровный, усыпанный белой крупой и пролегавший меж ощетинившимся острыми пиками камнем серпантин. К тому моменту пройденный несколько часов назад, увитый угрюмым туманцем перелесок уже смотрел на меня зеленоватой кляксой из далекой низины.
Неожиданно показавшаяся дорога настолько вдохновила меня, что я тут же подскочил, вмиг позабыв и об усталости, и о сне, направившись прямиком к протекавшей узкой ленточкой среди клыкастых каменюк нехоженой тропке. Вскоре она вынырнула к обрыву, принявшись виться по самому его краю, отчего мне пришлось сбавить шаг и ступать уже куда более. Обмороженные ноги еле передвигались — так и оступиться недолго. А там — долгий (или, быть может, короткий) полет, в финале которого моей голове будет суждено повстречаться с какой-нибудь булыгой. От этой мысли я невольно вздрогнул, едва не сорвавшись в пропасть и лишь чудом устояв на хоть и редком, но крайне скользком снегу.
Медленно, дюйм за дюймом ступая по застланной осклизлой крупой тропе, я успел проклясть все, что закрадывалось в голову. От морозного, сковывавшего тело и разум воздуха хотелось просто сесть и сдохнуть на этом месте, сдавшись и приняв бесславную смерть, подобно самому последнему трусу. Какая нелегкая занесла меня в эти горы, в ту непонятную башню, в хижину колдуна, в пещеру, с которой все и началось? По чьей указке я ныне ступаю и ради чего? Уже и не припомню, сколько раз меня посещали подобные мысли на протяжении последнего месяца. А ответа все нет. И я как марионетка безропотно подчиняюсь приказам своих кукловодов, которыми сначала были герцог Дориан Лас и Фарес эль'Массарон, затем Вильфред Форестер, а теперь этот таинственный, одним мановением руки убивший другого человека, но меня отчего-то отпустивший на волю дух. Впрочем, на волю ли? Скорее на очередную уготованную мне тропу, по которой я всякий раз ступаю, не находя сил остановиться и сойти.
