Чертыхнувшись, я бросил дрянь обратно в кучу, поднимаясь и обтирая руку о штаны. Ушные мочки! Целая урна отрезанных ушных мочек! Бесы! Кому могла прийти в голову идея срезать кусок уха?! Я инстинктивно схватился за собственные уши. К горлу подступила рвота, но удалось вовремя погасить рефлекс, отведя глаза и быстрым шагом принявшись удаляться из залы. Даже не хочу знать, что здесь происходило, и кто за всем этим стоит! Насмотрелся, довольно. Сначала дыра в полу, клетки, заброшенная лаборатория, сама по себе то появляющаяся, то исчезающая пещера с чудовищами, а теперь еще и это! Ну уж нет, извольте, больше я здесь не задержусь. В Омут! Даже вечно втягивавшее меня во всякие авантюры любопытство в этот раз капитулировало, поддавшись здравому смыслу. Нужно как можно скорее выбраться из этой треклятой башни.
Как ни странно, больше ничего диковинного мне на пути не попалось, либо я просто не обратил на это внимание. Пройдя через круглую залу, из которой вверх тянулась пара лестничных рукавов, я быстрым шагом поднялся, миновал читальню, захватив оставленную там некогда котомку, и вышел в холл. Большие створки, ожидаемо, были все так же слегка приоткрыты.
Дух сказал идти по склонам холмов. И почему я должен ему довериться? Ну, наверное, потому, что такая тварь едва ли будет лгать, — сам отвечал я на свой же вопрос. Конечно, духов мне раньше видеть не приходилось, и большим знатоком их манер назвать себя не могу, однако какой смысл ему давать ложные указания, отсылать меня куда-то? Не проще было бы покончить со мной, как с тем вором? Но он отпустил меня, а значит, сделал это зачем-то, вдобавок еще и старался излишне «не задерживать». Да и, думается мне, учитель Вильфред посылал меня именно к нему, а вовсе не к книгам, конспектам или чертежам. А раз так, значит мне необходимо довериться словам духа. Либо, через болота и поросшие поля, вернуться к архимагистру и лично спросить у него, что за бесовщина здесь происходила и куда мне теперь стоит двигаться.
Холмы, так холмы — все одно другого направления у меня нынче нет, а идти необходимо. Единственными наблюдаемыми мною на окоеме возвышенностями были Драконьи Клыки, но холмиками их отнюдь не назвать. Высокие, вонзавшиеся в облачную перину, с налетом снега на вершинах пики, на которых некогда обитали самые грозные и страшные создания Гронтэма. Впрочем, для драконов эти горы может и казались лишь мелкими холмиками.
Путь к растянувшейся на горизонте гряде пролегал через небольшой лиственный перелесок. Какого бы то ни было зверья я там не встретил, что было ожидаемо. В Трелонии властвует магическая сила, а живность такой атмосферы, как некогда отметил Вильфред, на дух не переносит. Посему начинавшие жухнуть исполины стояли безмолвными столпами: ни птиц на ветвях, ни белок в дуплах, ни лисиц под корнями. Все это навевало настроение некоей мертвенности, отчужденности. С одной стороны, хорошо, ведь можно смело ступать к намеченной цели, не боясь нападения какого-нибудь лесного хищника. С другой — та живность, что обычно наполняла всякую чащу, для меня всегда создавала некую иллюзию иной цивилизации. Приходя в их обиталище, я ощущал себя преступившим порог маленького лесного государства. Потому-то на душе моей долгое время не могло воцариться холодное спокойствие.
Впрочем, голова была необычайно чиста. Слишком чиста. Создавалось ощущение, что после визита в лабиринт мне очень тщательно прополоскали мозги. Я вообще мало что помнил. И пускай понимал, в какую чащу меня отослал дух, вспомнить ее названия или каких бы то ни было особенностей был отчего-то не в состоянии. Имя леса (единственного вообще имевшего честь носить имя в Ферравэле) вертелось на языке, однако упорно отказывалось являться. Я лишь помнил, что это отнюдь не обычная пуща, но ничего конкретного в голову не приходило. Впрочем, это еще что. Даже при попытках изъять из памяти сведения о моем последнем завтраке, сознание упорно отвечало отказом. Зато при первой мысли о еде весьма отчетливым урчанием отозвался пустующий желудок.
