Повозки остановились на опушке сосновой чащи, когда вся округа уже утонула в полумраке ранней ночи. На ознобшую почву соскочили растолканные бойцы, некоторые с сумками за спинами. Но главнейшую из походных котомок, хранившую таинственные каменные осколки, Фарес по иронии судьбы вручил именно Бьерну, медленно спустившись с повозки и подтащив к ее краю дражайший мешочек.
Я вместе с зевающими и продирающими глаза здоровяками двинулся в лес следом за Фаресом. Но заступить в самые дебри нам было не суждено. Телеги с пасшими их кучерами и парой оставшихся для пущей сохранности стражников еще не успели пропасть из виду, захлестнувшись вереницей частых сосен, как мы остановились у невысокого и неприметного на первый взгляд холма. Обвешанный сталью с головы до пят конвой, вняв стоянке, тут же принялся развязывать тесьмы на прихваченных котомках, изымая котелки, кремнии, грубые железные кружки и бутыли. Послышался сухой треск отламываемых веток и нарастающий с каждым мгновением гомон.
Фарес на пару со здоровяком Бьерном почти впритык подступил к холмику, что-то старательно выглядывая на его поверхности и проводя ладонью по укрывавшей бугор мелкой поросли. Перекинув с плеча суму, стражник-бугай поставил ее у ног колдуна, молчаливо ожидая приказаний, обернулся, жалобно, чуть не облизываясь, глянув на раскинувшийся бивуак и уже посасывавших из фляг горячительное товарищей. Маг вдруг отвлекся, посмотрел на Бьерна, затем перевел взгляд на так заинтересовавшую его картину, видно только сейчас уличив готовящуюся за спиной попойку.
Старик, меча глазами искры, засеменил к сидевшей в кругу троице стражников, один из которых тщательно раздувал только-только сложенный из хвороста костерок.
— Вы сюда бражничать приехали?! — бросая рассерженный взгляд от воина к воину, прошелестел колдун.
— Расслабься, старик, — ответил разжигатель, воззрившись на, наконец, взыгравшее на сухом дереве пламя. — Мы только с дороги. Перед отъездом нас даже ужином накормить не удосужились. Хоть бы буханку хлеба бросили, пустой желудок забить. Нам ведь нужны силы, чтобы твое барахло таскать.
— Сидеть здесь всю ночь, дожидаясь, покуда вы отожретесь и обопьетесь, я не намерен. — Фарес, проведя в воздухе легкое мановение, заставил разгоревшееся пламя в мгновение ока погаснуть, вызвав негодующие вздохи собравшихся вокруг костра бойцов.
После он, зычно заголосив, известил всех, что они тут не чаи гонять собрались, а делом заниматься. Многоголосный гул сменился унылыми бормотанием и тихой бранью, а еще толком не разложенную стоянку пришлось наспех сворачивать.
Колдун, кивнув самому себе, мол, воспитательный момент удался, прошел обратно к холму. Я подступил сзади и только теперь смог увидеть истинную суть заинтересовавшего старика холма. Под клочками травы и островками мха угадывались слабые, выбитые в голом камне очертания. Такие днем с огнем не заметишь, если не знаешь точного местоположения. Эти рисунки тянулись от самого подножья двумя параллельными линиями на большом расстоянии друг от друга, клином сходясь где-то наверху, точно стрельчатая арка. Я также заметил множество сколов и трещин на камне, где-то даже отсутствовали целые куски, оттого контур выточенных в породе «врат» был несколько поврежден. Впрочем, это быстро исправил Бьерн — я уже успел позабыть, что именно он стоял рядом с Фаресом, отчего сразу же, едва здоровяк потянулся расчехлять сваленную под ногами сумку, отступил на пару шагов назад, дабы не попасть в его поле зрения.
Стражник достал из котомки исписанный едва сверкавшими рисунками камень размером с грибное лукошко, вложил в подставленные ладони колдуна. Тот, едва слышно пыша от натуги, вставил в отвесный склон холма первую деталь мозаики. Затем на свое место поместился второй камень, уже меньших размеров, за ним третий и, наконец, четвертый, являвший собой ровный, потрескавшийся круг, расположился точно посередине очерченной арки.
Моего ума коснулась мысль: «странно запирать торговый путь на столь изощренный замок». Да и для чего вообще запирать торговые пути? Разве не достаточно того, что он проходит под землей, да еще и в столь неприметном месте? Также интересно, как груженные драгоценностями обозы, выйдя на поверхность, преодолевали раскинувшиеся тесной цепочкой ряды деревьев? Разумных ответов ни на один из вопросов я как не пытался, измыслить не мог. Оттого становилось, с одной стороны, крайне любопытно, а с другой, до мурашек жутко. Как-то странно это все.
