Я чувствовал, как старик буквально воспылал незримой колдовской мощью. Подобного мне встречать еще не доводилось, впрочем, много ли я зрел на своем пути
Оголовье посоха Фареса слабо засветилось красным. Старик сильнее напряг искривленные и дрожавшие от натуги пальцы, заставляя длань воина, вновь издав сухой треск, скрючиться еще больше, а самого бойца припасть на колени. И теперь из его глотки вырвался не скудный всхлип, а настоящий мучительный крик.
— Я не обвык рыскать по чужим вещам, — монотонно заговорил маг. — А вот пыток за свою жизнь свершил порядком. Так что, мой тебе совет, кончай юлить, и исполни мою просьбу.
Стражник, корчась и шипя от боли, неловко запустил свободную руку в карман брюк, изъял ту самую найденную минутой ранее монету, швырнул вперед. Ровный золотой кругляшок, звонко ударяясь о грубый пещерный пол, подскочил к полусапогам Фареса. Старый колдун опустил тяжелую длань — корежившийся на коленях воин тут же рухнул набок, ревностно сжав наконец принявшую должное положение десницу.
Маг, скрипя спиной, нагнулся, худощавыми пальцами подобрав сверкавшую в полутьме монетку. Распрямился, поднося золото практически вплотную к своему острому носу, и принялся всячески крутить да вертеть монету, пристально осматривая каждую морщинку на рельефном профиле.
— Древняя… — тихим шепотом прошуршал Фарес. — Больше полувека… Но наша, не Имлусгайдская…
Так он простоял, негромко мямля какие-то положения, порядка полуминуты, и за это время никто из остального воинства не позволил себе издать ни единого звука. Разве что кидали короткие взгляды то на колдуна, то на корчившегося и тихо шипевшего сквозь зубы соратника. Многие держали руки на эфесах мечей, однако извлекать их сейчас не имело никакого смысла. Фарес пускай и был разгневан, но к бессмысленной сече явно не располагал. Да и, что-то подсказывало мне, несмотря на значительное численное преимущество стражников, придворный маг бы несомненно вышел победителем из этого поединка.
Наконец, Фарес эль'Массарон бросил изучение найденной ценности и взглянул на меня. Тараканьей поступью, громко ударяя пяткой посоха о пещерный камень, чародей вдруг целенаправленно посеменил в мою сторону, сопровождаемый напряженными взорами воинов.
— Чувствуешь что-нибудь? — Быстро преодолев несколько разделявших нас шагов, чуть ли не упер монету мне в грудь Фарес.
Я без слов покачал головой. В ответ на это маг закусил губу и отрешил взгляд, мелко закивав самому себе. Звонко отбросил монетку кому-то из стражников, что, без видимых трудностей, поймал золото одной рукою.
— Вот, милорды, признак того, что мы на верном пути, — громко возвестил собравшимся Фарес. — Монета довольно старая, счеканена порядка семидесяти-восьмидесяти лет тому назад. Надеюсь, теперь усталь в ваших ногах иссякла бесследно? Так как мы явно близки к цели. Ни к чему больше откладывать. Выступаем. И друга своего прихватите, — добавил маг, посмотрев на по-прежнему лежавшего на боку поджав колени стражника.
— Ты мне чуть запястье не сломал! — завопил тот, разметая слюну и слезы.
— Чуть, — сухо повторил старик. — За учиненную при походе кражу пристало ладони рубить, а не ломать. Так что ты еще легко отделался.
— Какую к бесам кражу?! Я нашел монету бесхозной! Это не воровство!
Вдруг раздался уже знакомый моим ушам хруст. Взвизгнув, воин поник головой обратно на землю, вновь мученически ухватившись за запястье.
— Не в моих порядках расплываться в оправданиях пред подобными тебе, солдат. — Для того, чтобы нанести стражнику новое увечье, Фаресу не пришлось даже поднимать руку, хватило одного лишь взгляда. — Ты получил свое, засим лучше бы тебе держать рот на замке, покуда я не захлопнул его навеки.
Поверженный боец тихо зарычал, однако, вняв гласу рассудка, не стал боле препираться с колдуном. Заметив это, Фарес позволил мелкой ухмылке коснуться его сурового старческого лика.
Под каменными сводами вновь взыграл стальной грохот доспехов зашевелившихся, готовившихся продолжить путь воинов; взор же янтарных глаз устремился куда-то вперед, в беспроглядный пещерный мрак. Что-то в этой черноте явно пленяло немолодого чародея, отчего он не мог оторваться от нее еще порядка десяти секунд.
— Там что-то есть, — вдруг произнес Фарес, привлекая на себя всеобщее внимание.
