Идеологическую работу – приказано усилить! А тут ведь – 1970 апрель грядет – 100-летие со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Все деятели советского искусства вносят вклад в создание всенародной Ленинианы. Самолет летит – привет Ильичу! Книги пишут, роли в кино играют, Смоктуновский – Ленин, и Лавров – Ленин, и черт в ступе – тоже Ленин! Про Крупскую мы вообще молчим.
А инициативы правительства в России всегда были особенно прекрасны исполнением, каким оно выползало из недр могучей бюрократической машины. Машина аж тужилась, и народ стал издеваться над всем святым: родился цикл анекдотов, этого живого фольклорного жанра, весьма точно отражающего неформальные народные настроения. В Петергофе открылся фонтан «Струя Ильича». Мебельная фабрика наладила выпуск трехспальных кроватей «Ленин с нами». Парфюмерная – духи «Запах Ильича». Обувная – калоши «По ленинским местам». И так далее. Вы смеетесь – а ведь действительно были мужские носки с портретом Ленина, вареная колбаса, где на срезе салом была надпись «100», и прочий бред. А уж телевизор пел комсомольскими баритонами: «Ленин – всегда живой!», «И Ленин – такой молодой!», хоть святых выноси, утюг включить страшно.
То есть на идеологию налегли так, будто слона совокупили с мартышкой, она аж лопается, пардон, конечно, но народ матерился и издевался сильно.
А молодежь! Воспитать! В том числе книгой! Где идеологически верные книги для молодежи? На издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» ставят проверенного и верного комсомольца, члена КПСС, конечно, профессионального функционера и воспитателя молодых товарища Ганичева (злые языки мгновенно говорят, что за половые заслуги, у него не только рубашки голубые, зато идеология патриотическая). И голубой изнутри и красный снаружи товарищ Ганичев развивает деятельность и закладывает серию книг «Пламенные революционеры» – «ПР». Нет, закладывает не как врага народа органам, а закладывает как новый корабль на стапеле. И определяет тираж двойной массовый – то есть это тогда так считалось 200 000 экземпляров. И соответствующий гонорар – сейчас вас прейскурантом тем утомлять не буду (я?.. я-то помню), но за книжку средне-небольшого формата давали приличным письменникам двенадцать-пятнадцать тысяч рублей. При средней зарплате по стране тогда реальной где-то 130 в месяц. Грубо – зарплата лет за десять-пятнадцать. А навалять можно за пару месяцев, кто руку поставил.
За этот жирный кусок образовалось братоубийство дружелюбных литераторов, но вперед звали маститых и искренне читателем любимых, хороших писателей вперед звали, которых именно молодой интеллигентный читатель любил – главный адресат всех потуг 5-го Главного управления КГБ – который по борьбе с интеллигенцией. И вот – серия «Пламенные революционеры» – пошла:
Анатолий Гладилин. «Евангелие от Робеспьера». Книга блестящая! В то время она мне мозги перевернула. Французские революционеры – убежденные, идейные, благородные, образованные, за свободу, равенство и братство. Все друг друга на гильотину отправили! Все! И на смену им пришла обывательская серость, сберегающая свою жизнь и набивающая свой карман. Гравюры там были прекрасные, и на последней – трехцветное знамя развевается (черно-белые гравюры, ясно), и каждая полоса – из множества людских фигурок, и за древко держится гордая устремленная фигура в лосинах и треуголке – молодой Наполеон. Это он пришел на смену. А предпоследняя гравюра – портреты вокруг гильотины: «Герои и жертвы Французской революции» – все, кто ее делал и вел! Вот эта горькая обреченность революции вообще – это било и печалило. Мы-то как раз вступали в мрачное N-летие.
Василий Аксенов! «Любовь к электричеству». Про Красина – инженера, организатора, будущего дипломата и наркома. Типа прекрасные люди в революции были, умные, деловые, верили в светлое будущее.
Булат Окуджава! «Глоток свободы» – чуть раньше он назывался «Бедный Авросимов». Пестель, Южное общество, петербургские офицеры, долг, честь, аресты, гордость. Чудесно стилизованная проза, изысканная, читать приятно, народ млел.
Ну и ни хрена им это ни одному в судьбе не помогло. Народ с восторгом и вздохом читал любимых писателей, говоря: конечно, печататься надо, про революцию, заказ, но что же делать, все равно какие хорошие книги, главное – честные при этом, там ведь лжи нет, просто многое умолчано, но без этого нельзя, а как же еще жить в наше время. А писатели тогда думали, был такой трафарет представлений: ты напишешь заказную книгу для партии – а тебе потом разрешат написать хорошую книгу, от идеологии свободную. Да – вот такие мы были дураки! Не садись обедать с дьяволом – у него всегда ложка длиннее! Хотя партийно-писательские боссы уговаривали: да-да, вы напишите это для пользы государства, а потом мы вам и вот то тоже издадим. Потом догоним и еще издадим.
