и мигом бросился к нему.
- Какие у вас есть сигары? - спросил я, пристально глядя на него.
- А тебе каких нужно? - как-то неприветливо ответил он.
- Самых лучших и самых дешевых.
- У меня таких нет,- ответил он сердито и как будто равнодушно отошел в сторону.
Однако в глазах его я уловил едва заметные искорки радости.
Через несколько минут я опять подошел к нему и повторил сказанное раньше. Теперь он стал называть все сорта сигарет и сигар, какие у него были.
Я купил две сигары и сдачи попросил украинскими деньгами.
- Это можно,-сказал он уже совсем другим тоном,- но у меня не хватает пяти рублей. Может, возьмешь марками?
Я не согласился.
- Ну, тогда обожди, парень, наторгую,- и тут добавил: Хочешь, бери третью сигару?
- За пять рублей?
- Да,- ответил он и, достав сигару, подал мне.
Глаза его светились радостью, а лицо, как и прежде, было серьезным. Передав мне сигару, он сразу же отошел и исчез среди людей.
У меня даже руки задрожали, сильно забилось сердце. Осторожно спрятав драгоценную сигару в карман, я стал искать
соль. Вдруг неожиданно началась облава, и я очутился в кольце полицейских.
Облава…-
Начался обыск. Скоро черед будет и за мной… Что делать с сигарой? «Искурить!..» - сразу промелькнула мысль, и, чиркнув зажигалкой, я прикурил. Но деньги, деньги меня подвели,.. Я их швырнул в сторону, но полицейский заметил и подскочил ко мне. Градом посыпались тяжелые удары. Недокуренная сигара упала на землю. Я потянулся за ней, но кованый полицейский сапог втоптал ее в грязь. У меня немного отлегло от сердца: то, что могло оказаться для фашистов уликой, уничтожено… Меня обыскали и отправили в полицию.
- Откуда у тебя столько денег? - спросил полицейский офицер.- Ворованные?
- Что вы?..
- А где ты их взял?
- Как - где? Заработал…
- Где?
- Я молчал.
- Где, спрашиваю?!
- Как - где? Наторговал. За мыло и за соль…
- А где все это ты берешь? Воруешь?!
- Соль на базаре покупаю, несу в село, там меняю на масло, потом масло продаю и опять покупаю соль.
- Врешь! Крадешь! - И, размахнувшись, офицер ударил меня по лицу.
Я пошатнулся и упал.
- Встать! Встать! - кричал он, стуча кулаком по столу.
Я медленно поднялся и, чтобы снова не упасть, прислонился
к стенке.
- Так где ты взял деньги? - Я же сказал…
- Врешь! Отвечай! - И совсем неожиданно, спрятав в карман деньги, крикнул: - Марш отсюда! Попадись мне еще, я тебе голову оторву. Катись!
Я в душе был очень доволен, однако к двери пошел не сразу: боялся вызвать подозрение.
- А деньги?..- несмело спросил я.
- Я покажу тебе деньги! Пшел вон!
Радуясь, что так легко отделался, я поспешил к выходу, Но было поздно: открылась дверь, и внезапно на дороге появился… киевский гестаповец штурмшарфюрер СС Фридрих Магденбург,
тот самый офицер, которому я попался когда-то на подпольной квартире «Лексея»… Он тоже сразу узнал меня.
- А-а! Старый знакомый!..- воскликнул он и, выхватив из кобуры пистолет, больно сжал мою руку.
Камера-одиночка, куда меня бросили, была маленькая, сырая, сквозь крохотное оконце под потолком едва пробивался дневной свет. Испещренные надписями серые стены, кровь на полу свидетельствовали о том, что не один человек побывал здесь, не один стал жертвой фашистов. «Неужели и я погибну здесь?.. Неужели все кончено? Да-а… Штурмгаарфюрер приложит все усилия к тому… Он знает, кто я. В Киеве, наверное, разобрались уже, что к чему… Магденбург непременно захочет отличиться! Проклятые деньги! Если бы не они, я бы не попал сюда».
В это время со скрипом открылась тяжелая дверь.
- Выходи! - гаркнул рыжий гестаповец с фюрерскими усиками и повел меня коридором.
Меня привели в кабинет, где, рассевшись в кресле, сидел штурмшарфюрер СС Магденбург.
- Прошу, Петер, садись,- любезно пригласил он меня еще с порога и показал рукой на стул возле стола.
Я стоял, исподлобья глядя на него.
- Ну, ну, проходи, не скромничай, ведь мы с тобой давние друзья!
Я молчал.
Штурмшарфюрер СС медленно поднялся с кресла и подошел ко мне:
- Почему ты такой надутый, Петер? Сердишься, может, что в камеру бросили? Так это ведь не я, извиняюсь, недосмотрел… Как-то не везет нам, брат, с тобой!..- И он дружески похлопал меня по плечу.- Первый раз в Киеве тоже как-то получилось нехорошо… Подчиненные!.. Это народ, черт возьми, способный в ложке воды человека утопить. Одно слово - солдафоны! Проходи, Петер, садись, поговорим.
Я повернул голову и стал смотреть в окно.
Нам не о чем говорить,- буркнул я.
Перестань дуться, Петер, не нужно, братец. Ты ведь не знаешь, о чем я собираюсь говорить. Ты почему-то враждебно
настроен. Я вовсе не желаю тебе зла, а, наоборот, хочу помочь устроить жизнь. Пойдем сядем,- Он взял меня за руку и потянул к столу.
Когда я сел, штурмшарфюрер СС нажал кнопку. В кабинете бесшумно появился высокий денщик с серебряным подносом в руках. Поставив на стол графин с вином, закуску, он молча исчез.
Магденбург наполнил стопки и предложил мне выпить. Я долго не соглашался, но потом решил, что можно пить и есть, а правды не говорить.
Я выпил стопку и стал закусывать. Штурмшарфюрер СС сразу расцвел от удовольствия.
