- Вот молодчина, давно бы так! Может, еще стопочку?
Я кивнул головой, решив, что пьяному легче будет переносить пытки.
После обеда гестаповец вздохнул и ласково спросил:
- Ну как, Петер, немного поднялось настроение?
- Поднялось.
- Зер гут! А теперь поговорим. Я вскочил.
- Нет, нет, сиди,- задержал он меня.- Я не собираюсь тебя допрашивать. Ты напрасно так враждебно против меня настроен! Твоя история с дяденькой штурмбанфюрером СС Крейзелем не имеет никакого отношения к нам с тобой сегодня. Если говорить прямо, то я даже рад гибели Пауля. Ты ведь знаешь, какие у нас с ним были отношения - в штрафной батальон чуть было не послал меня. Я у него словно на ниточке ходил, ничего самостоятельно не мог делать. А теперь, видишь, начальником отдела стал! Конечно, это не Киев, но тоже неплохое место. Правда, иногда неспокойно бывает: партизаны беспокоят, но ничего, я с ними быстро расправлюсь! Уж кое-что известно о подпольщиках, на днях начнем аресты коммунистов подпольного райкома. Зная, Петер, о твоих связях с большевиками, я хочу тебя предостеречь. Ведь тебе известно, что мы делаем с так называемыми антифашистскими элементами. Ты парень молодой, тебе еще надо жить и жить! Признаюсь, не будь ты мне знакомым, я с тобой так не разговаривал бы… Что ни говори, друзья!.. Кто не ошибается в детстве! Только один бог, должно быть! Вполне естественно, что, живя и воспитываясь в такой стране, как Советский Союз, учась в большевистской школе, невозможно стать другим… «С кем поведешься, от того и наберешься!» - гласит русская поговорка.
На столе резко зазвонил телефон. Штурмшарфюрер СС
поднял трубку и по-немецки что-то приказал. Потом, закурив
сигару, опять продолжал:
- Я убежден, Петер, что ты ни в чем не виноват, с коммунистами ты связан несознательно. Нужны две-три фразы, и ты навсегда искупишь свою вину перед великим фюрером и фатерландом. Даю слово офицера, как только назовешь две-три подпольные явки, ты свободен!.. Какая чудная погода за окном, не правда ли? Две-три явки, Петер, и ты идешь куда хочешь!..
«Так вот он, гадюка, куда гнет,- с возмущением подумал я, - хочет, чтобы я стал предателем… Не выйдет! Ни одного слова правды не скажу».
Так договорились, Петер?
Я не знаю никаких явок. Не знаю никаких подпольщиков.
Не строй из себя вычитанного из книги героя, это тебе не к лицу… Ты ведь знаешь, что в гестапо люди неглупые, нам известно даже, чем кто дышит! По твоим следам, например, из Киева было послано несколько десятков тайных агентов. Нам почти все известно о тебе, но хотелось, чтобы ты сам во всем признался. Будь рассудительным, все равно ты у нас заговоришь. Упрямство здесь ни к чему, ты ведь знаешь, что Россия проиграла войну. Войска фюрера далеко уже зашли на восток. Москва в немецких руках, половина Советского правительства сдалась…
«Неправда! Красная Армия под Сталинградом перешла в контрнаступление!» - мысленно возразил я.
- Говори! - синея от злости, крикнул штурмшарфюрер СС- Почему молчишь? Где явки?
И он забегал по кабинету, словно хищный зверь в клетке.
- Ну, так ты будешь говорить? - еще громче заорал штурмшарфюрер СС. Глаза его горели. Вытянув шею, он, словно коршун, готовый броситься на свою жертву, всем туловищем подался вперед.- Отвечай!..
Я шмыгнул носом.
- Отвечай!..- не успокаивался гестаповец и, подскочив, ударом кулака сбил меня с ног.- Я развяжу тебе язык, большевистский щенок! - донеслось ко мне словно из-под земли.- Ты у меня…
Но в ушах так звенело, что я не слышал его крика. Я потерял сознание.
На следующий день меня вызвали опять.
- Я не понимаю, Петер,-заговорил штурмшарфюрер СС Магденбург подчеркнуто спокойно, тихо, как будто ласково,- почему ты такой нерассудительный. Германское командование может тебе хорошо заплатить. Ты теряешь много денег! Мог бы поехать в Италию, на Капри или во Францию, в Париж. Можешь выехать в Югославию… До самой старости тебе хватило бы денег на гулянья!.. Ты увидел бы много нового, интересного. Тебе не нужно будет работать, ты можешь даже и не учиться, как захочешь, карьера сама к тебе придет, за такие деньги можно что угодно купить!.. Я догадываюсь, о чем ты думаешь. «Совесть», «предательство» - эти слова вертятся у тебя в голове… Совесть, да будет тебе известно, это порок человеческого общества. «Я освобождаю человека,-учит фюрер,- от уничтожающей химеры, которая называется совестью. Совесть, как и образование, калечит человека». А относительно так называемого предательства, ты никого не предаешь, большевики тебе вовсе не нужны… Скоро мы их перестреляем, как собак. Ну скажи, разве это разумно?.. Тебе только четырнадцать лет, а ты уже на тот свет собираешься, и, главное, добровольно. Будь рассудительным, Петер, назови хотя бы одну явку подпольщиков.
Я молчал.
- Ну!..
- Не знаю никаких явок…
- Говори, пока не поздно!
- Я ничего не знаю… Никаких явок…- повторил я.
