Левашов закрыл дверь на ключ, развернул сверток. В нем была небольшая прямоугольная коробка с отверстием сбоку, металлическая трубка диаметром с карандаш и листок бумаги, исписанный с обеих сторон на машинке. Положив коробку на стол, комиссар прочитал письмо. Потом достал из кармана зажигалку и аккуратно сжег его.
Я вопросительно глянул комиссару в глаза.
Он вздохнул, сел на стул и тихо, спокойно сказал:
— Получено, Петя, срочное особое задание. В городе есть один гестаповский палач — штурмбанфюрер CС Крейзель.
Штурмбанфюрер — это у них что-то наподобие майора. В управлении гестапо он возглавляет тайное отделение — 4-Н. Штурмбанфюрер СС ведет внутри гестапо всю разведку и контрразведку. У этого немца, Петя, самые большие полномочия в городе. Он даже не подчиняется самому начальнику гестапо Киева. Штурмбанфюрер СС зависит непосредственно от главного управления имперской безопасности и лично от группенфюрера СС и генерал-лейтенанта Мюллера. Представляешь себе, Петя, что это за хищник?
Представляю, Виталий Иванович,— вздохнул я.— Этот штурмбанфюрер Крейзель — самый заядлый враг подпольщиков.
Да и не только подпольщиков, всего нашего народа. Нам приказано, Петя...
—Убить его?
—Уничтожить. Для этого нам дали хитрую машинку.— Левашов показал на коробочку, которая лежала на столе.— Ее нужно пристроить под автомобиль штурмбанфюрера СС. Это магнитная мина замедленного действия. Заводится она очень просто, поворотом регулятора-предохранителя. Достаточно ей коснуться металла, как она моментально прилипает к нему к держится, пока не взорвется. Следовательно, особого умения тут не нужно. Надо только разыскать автомобиль и суметь к нему подступить. Разыскивать придется по номеру, но номера у нее меняются по нескольку раз в сутки. Нам известен лишь один из них. Это важное задание я поручаю, Петя, тебе. Не только потому, что доверяю, но еще и потому, что тебе, мальчику, гораздо легче его выполнить, чем взрослому. Сумей, сынок, воспользоваться этим!
Через час, ознакомившись с необходимыми подробностями, я отправился на выполнение порученного мне задания. За пазухой у меня, у самой груди, лежала холодная, таинственная мина. Это придавало мне храбрости и гордости. Засунув руки в карманы, я шагал по улицам города. Чуть не вслух повторял десятки раз: «WL 1-03-34, WL 1-03-34...»
До самого вечера я ходил по центральным улицам, где находились комендатура, рестораны, гостиницы, гестапо, полиция. Но «оппеля» «WL 1—03—34» нигде не было. Ни с чем возвратился я тогда домой.
Только на третий день на Дорогожицкой улице я заметил, вернее, случайно наткнулся на нужный мне номер. «Оппель» стоял возле большого серого здания, в котором жили гестаповцы
и семьи жандармов. Кроме шофера, который что-то делал под капотом, поблизости никого не было. Но вот он заглянул в радиатор, покачал головой, достал из багажника брезентовое ведро и пошел во двор. Не мешкая ни минуты, я подскочил к автомобилю. И только было хотел вытащить из-за пазухи мину, как вдруг ощутил на плече чью-то тяжелую руку. Повернув голову, я увидел дебелого полицейского.
—Тебе что здесь надо, щенок! — сквозь зубы процедил он и ударом дубинки сшиб меня на землю.
Потом полицейский замахнулся ногой. Но не ударил: на мое счастье, в этот миг, волоча какого-то пьяного, показался немецкий жандарм с бляхой на груди. Пьяный сопротивлялся, не хотел идти. Немец свистнул полицейскому. Оставив меня, полицейский покорно поспешил навстречу жандарму.
Едва успел я подняться на ноги, как возле машины появился шофер, а из парадного вышел высокий, долговязый, очень худой, с горбатым носом и седыми висками гестаповский офицер. Это, вероятно, и был штурмбанфюрер СС Крейзель. Я затрясся словно в лихорадке, бешено забилось сердце. «Он сейчас поедет... Уедет, и я больше не смогу его найти. Что делать? Что делать?!»
Гестаповец даже и не посмотрел в мою сторону. Он прошел спокойно мимо меня, обдав острым запахом духов. Сел на заднее сиденье, и машина тронулась.
На следующий день я заметил его автомобиль на Львовской улице возле пересыльного пункта биржи труда. Правда, на «оппеле» был другой номер, но я хорошо запомнил эту машину — слева желтая фара, а на лобовом стекле нарисован молодой олень. На этот раз возле «оппеля» никого не было. Однако, когда я подошел к машине совсем близко, меня внезапно окликнули:
—Эй, парень, дай закурить.
Оглянувшись, я увидел пятерых мальчиков, которые лежали на траве. «Не курю»,— хотел было я ответить, но тут сразу же сообразил, что они могут мне помешать, и потому сказал:
—Кончились папиросы. Пойдите купите, тогда и закурим,— и, подойдя к ним, протянул деньги.
Я решил, что мальчики возьмут деньги и уже больше здесь не появятся, а если и вернутся, то я к тому времени успею все сделать: только приложи мину — она и прилипнет. Но вышло наоборот. За папиросами побежали только двое, остальные опять улеглись на траве, и я понял, что уйдут они не скоро.
А мне нужно было спешить: ведь каждую минуту могли выйти немцы...