Мое положение было очень сложным и угрожающим: я попался на подпольной явке! Однако меня спасло кровное родство с высокопоставленным гестаповцем, штурмбанфюрером СС. Отдела 4-Н, возглавляемого моим дядей, боялись все гитлеровцы в городе. Кто-кто, а штурмшарфюрер СС хорошо знал, чем занимается отдел 4-Н! Мне только нужно было придумать, как ответить на вопрос: «Зачем сюда пришел?»
«Скажу — мальчика знакомого разыскивал»,— решил я, и стало легче на душе.
Немного полежав, я поднялся и твердо произнес:
—Мне домой пора! Дядя ждет к обеду.
—Коли ждут, не смею задерживать,— сказал ласково штурмшарфюрер СС— Сейчас отвезем, Петер.
Он вернул мне пропуск и черным ходом вывел во двор. Потом мы вышли на улицу и, пройдя метров пятьдесят, сели в легковой автомобиль, стоявший под раскидистым каштаном.
Когда машина тронулась, штурмшарфюрер СС закурил толстую сигару и как бы между прочим проговорил:
—Нехорошо как-то вышло, неприятно познакомились... Кстати, как вы, Петер, попали в это парадное? И нужно же было случиться такому!
—Я одного мальчика разыскивал, квартиру забыл, вот и ходил по парадным. А ваши пьянчуги сразу набросились!.. Я вот дяде расскажу, попадет им.
Мой ответ возымел действие.
—Что вы, Петер! Ради бога, ничего не говори дома,— испуганно начал просить штурмшарфюрер СС,— я сам накажу виновника. Понимаете, ведь мне вместо них попадет. А я ведь вам ничего не сделал.— И он начал рассказывать о том, что у каждого человека есть своя слабость, что он иногда любит выпить и что начальство не понимает его и жестоко наказывает.
Метрах в ста от особняка машина остановилась.
—В жизни, Петер, все может случиться,— закончил штурм-шарфюрер СС, открывая мне дверцу.—И я вам тоже пригожусь. И вообще, если что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне... Фридриха Магденбурга спросите, вам каждый гестаповец покажет, где меня найти.
Я был страшно рад, что так сложились отношения с штурм-шарфюрером СС, и пообещал ему, что ни о чем не буду рассказывать дяде, так как был уверен, что и Магденбург промолчит: он больше, чем я, заинтересован в этом.
ДЯДЯ ПОМОГ
Не найдя подпольщиков, я окончательно пал духом. Два дня ходил сам не свой, а потом решил убить дядю и с его оружием пойти в лес на поиски партизан.
В обед дядя почему-то пристально на меня посмотрел, сердито буркнул:
Где твоя одежда, в которой я тебя нашел?,
Я... я не знаю. Это Ганс ее куда-то дел.
Позови Ганса!
Сердце мое чувствовало что-то недоброе. «Он, видно, подозревает,— решил я,— он, должно быть, знает, что я подпольщик, только долго выжидал, хотел выследить остальных. А теперь, увидев, что от меня нет никакого проку, бросит меня в камеру и начнет мучить... Зачем он спросил меня про одежду?»
—А ну, переоденься, Петер,— приказал дядя, когда денщик Ганс принес мою старую, потрепанную одежду.
Руки у меня дрожали, на глаза навернулись слезы. Я ругал себя в душе, что при первом удобном случае не сбежал отсюда.
—Ну-ну! Скорей! Скорей! — подгонял меня дядя. И, когда я переоделся, подозвал меня к себе.
Я подошел к столу, на котором лежала пачка мятых листовок.
—Читай,— сказал дядя, указав на них пальцем.
Я стоял неподвижно, делая вид, словно ничего не понимаю.
—Читай,— повторил он, пристально глядя на меня.
От w его острого взгляда меня словно иголкой кольнуло в сердце.
—Читай!..
Я взял листовку и начал читать. С первых слов: «Дорогие товарищи!» —на душе стало как-то тепло и радостно. Эти дорогие сердцу слова в одно мгновение развеяли все мое горе, изгнали страх и придали силу.
—Читай громче! —командовал дядя.
Но я и без того, вероятно, начал бы читать громко — ведь это наши листовки, их выпускает комиссар Левашов!
Читал я хорошо, медленно, с душой, делая в нужных местах паузу. Мой голос то поднимался, раздаваясь на всю комнату, то резко понижался или на какое-то мгновение стихал.
Дядя сидел рядом и терпеливо слушал. Когда я закончил одну листовку, он подал другую. Только от последних слов:
«Смерть немецким захватчикам!» — которые я прочел громче, дядя немного побледнел и нервно затянулся сигарой. Наконец он не вытерпел, встал и сказал:
—Хватит! Пошли!
В коридоре он набросил на меня плащ, а во дворе приказал сесть в машину. Мы подъехали к гестапо. Но не с парадного входа, как раньше, а почему-то с черного, через двор.
«Вот и все,— горько подумал я.— отвоевался...»
В кабинете, куда мы вошли, сидел штурмшарфюрер СС Фридрих Магденбург и какой-то рыжий незнакомый толстяк в сером гражданском костюме.
—Так это он? — спросил «гражданский», указав на меня сигарой.
—Он, герр гауптштурмфюрер СС,— ответил Крейзель. Гауптштурмфюрер СС, встав из-за стола, подошел к окну
и начал внимательно со всех сторон меня осматривать.
Ну что ж, герр штурмбанфюрер СС,— сказал он,— вид у него и в самом деле подпольщика! А взгляд-то какой!.. Разрешите заняться?
Да. Прошу,— ответил дядя и почему-то похлопал меня по плечу.
«Попался! — мелькнуло у меня в голове.— Это он, собака, выдал...» — И я с презрением посмотрел на штурмшарфюрера СС Магденбурга.
—Взгляд-то какой у него! Прекрасно! — опять воскликнул «гражданский», подойдя ко мне.