– Именно так. Со слов Тейдорана, в первую же ночь он не смог устоять перед прелестями молодой жены. Та отказалась лечь с ним на свадебное ложе, после чего к ней была применена сила и в результате девушка умерла.
– Интересно, – Стокердан пожевал сухие тонкие губы. – Как ты считаешь, Кренсли, не было ли стремление овладеть телом несчастной девушки в первую ночь главной целью этого продуманного плана? Неужели она была так красива?
– Мне трудно судить насчет красоты той, кто уже давно пророс семенем. Но насчет первого вопроса, уверен, что нет. По моему глубокому убеждению, здесь более всего виноваты выпивка и отсутствие женщин на протяжении длительного времени.
– Все как всегда.
– Да, господин.
Аллея закончилась, и они свернули вправо. Выложенную плитами узкую дорожку ограничивал невысокий каменный парапет. Путь забирал вверх, уводя прогуливающихся в сторону от замка, к естественному возвышению. Дышать становилось легче. Свежий ветер, казалось, доносил до этого места влажную прохладу расположенного севернее Внутреннего моря.
– Что еще слышно?
– Рафг Аттика собирается представить штату свой герб.
– Решил следовать моде?
– Боюсь, в скором времени всем знатным семьям придется обзавестись гербами. Иначе при встрече, не будучи узнаны, вы можете потерять в своей репутации. Несколько десятков рисунков запомнить проще, чем десятки десятков лиц.
– Что он думает изобразить?
– Жаждет всем сердцем найти причину запечатлеть на щите и груди поверженного дракона.
– Надо же, – губы Стокердана изогнулись в улыбке. – Ему же известно, что придется предоставить доказательства сего поступка? Уж не хочет ли он снарядить экспедицию к Драконьему острову?
Оба подошли к самому краю огороженной площадки. Стокердан положил руки на парапет. Взгляд его уперся в раскинувшийся внизу город. Протянувшаяся на добрую половину неба тяжелая грозовая, словно выкованная из железа туча уже накрывала своей тенью улицы и дома. Казавшиеся отсюда маленькими и хрупкими крыши теряли свои цвета. Тускнели на фоне отчетливо различимых теперь ярких точек: мест, где горел живой огонь. Усиливающийся ветер пригибал деревья и гнал затмевающую день темноту в сторону реки. Там еще был виден золотой блеск бегущих по волнам солнечных бликов. Но скоро закончится и он.
– Да, Кренсли, ты прав. Будет дождь. Думаю, нам стоит вернуться назад. Все развивается стремительнее, чем казалось сперва.
Они неторопливо спустились вниз, оказавшись вновь на усаженной фабацами аллее.
– Какие еще новости ты приготовил?
– Реторианская гвардия, господин.
– Что с ней?
– Пока она не оправдывает ни своего существования, ни затраченных на нее ресурсов. – Стокердан ничего не ответил и не спросил, но оторванный от земли взгляд и поднятые вверх брови заставили Кренсли продолжить: – Для набранных людей сие представляется, в первую очередь, не обязанностью, а привилегией. Обещанные им награды расцениваются большинством, как сами собой разумеющееся, в силу положения в городе их родителей. Они не подчиняются назначенному командованию. Дисциплина отсутствует полностью, процветают пьянство и разврат.
– С чем связано подобное положение?
– Отсутствие среди командиров лидера, к которому новобранцы желали бы прислушиваться.
– Стоит распустить?
– Если не решим вопрос, Хранитель.
– Когда приезжает государыня Беллина?
– По моим сведениям, уже на днях.
– Вернемся к вопросу по окончании визита нашей знатной особы. Присутствие личной гвардии государя на приеме будет лишним свидетельством нашего положения и намерений. А пока что подумай о достойном командовании.
– Будет исполнено, Хранитель, – Кренсли поклонился, а потом несколько мгновений смотрел в глаза Стокердану: – Имеются ли еще приказания?
– Нет. Ступай.
Сперва все шло по заранее намеченному плану.
Два месяца плотной работы, конечно же, изрядно обескровили накопленные обменные склады семейства. Но эти потери были временным затруднением. Ценой обмена стала лояльность, а временами и горячая приверженность новому государю большого числа придворных женщин.
Тут надо отдать должное найденному выдвиженцу: Тейдоран прекрасно вжился в свою новую роль и держится уверенно. Его доработанное красноречие и наставления Вайдерсики позволили завоевать популярность среди простого народа.
Все-таки столичные жители лучше способствуют быстрому распространению различных толков и пересуд. Одно дело – недалекие и не интересующиеся ничем провинциалы: у них есть время только на свой труд да на короткий отдых между одинаковыми днями. А если и дойдет какая-то новость быстро, что это изменит? Пожмут плечами в общем кругу соседей – и вновь примутся за работу. Есть-то надо что-то. А власть еще не раз сменится в течение их жизни.
Другое дело – городские вольнодумцы. Им только дай повод обсудить последние сплетни. Огромное число лентяев и хитрецов, готовых поддержать любую новость в надежде получить свой кусок при дальнейшей дележке.