– Насчет твоей позиции я и не сомневался, – Тураллан усмехнулся. – Стишки, небось, на сытое брюхо сочинять куда как сподручнее. А когда замерзший и голодный сидишь, так все мысли только о еде.
– Так и твои идеи о великом улучшении не с голодухи кому-то в голову пришли. Помирал бы с голоду, совсем по-другому думал бы. Так почему ты против?
– Потому что я за совершенствование. В любом его проявлении. Доступный огонь изнежит и расслабит, превратит многих в лентяев. Будет утрачено стремление сделать хоть что-то…
– И человек, у которого в голове идея, замерзнет однажды, так и ничего не сделав.
– Я предупреждал, что это сложный спор.
– Сложность тут создаете только вы сами.
– Хорошо, – Тураллан выставил перед собой ладони. – Вот тебе еще доводы сторонников нераспространения живого огня: доступность матшей, мгновенно приведет к их неконтролируемому использованию. А что незамедлительно придет за этим? Не догадываешься? – маг пару мгновений смотрел на задумавшуюся девушку. – Пожары. Огромное число возгораний. И человеческих потерь.
– Зато я знаю, каких потерь боитесь вы. По-настоящему вы боитесь потерять свой обмен. Особенно молодые и тупые, которые ничего другого не умеют.
– Ничего подобного. Каждому из нас найдется применение и удел на своей земле. Я же говорил об этом.
Эрмитта несколько мгновений молча смотрела на Тураллана.
– Складывается ощущение, что вы опасаетесь расцвета людей, – она рассердилась и замолчала.
Сидящий чуть поодаль Руд заметил буквально излучающую напряженность позу девушки.
Хорошо, что при заключении устного соглашения с этим магом одним из правил было молчание его, Руда. Да еще разделение ежедневной порции из тележных запасов провианта с девчонкой. Это и понятно: строго выверенные запасы на двоих теперь облюбовало четыре рта. Благо сама девчонка много не съедает, да и он за время перехода через степи привык к постоянному голоду. Но мир не без добрых людей: Пен периодически пытается подкормить то его, то Эрмитту.
Зачем Тураллану нужно было, чтобы Руд молчал всю дорогу, оставалось только догадываться.
Возможно, понравившаяся ему во всех отношениях девчонка, к тому же попавшая в полную от него зависимость, уже расценивалась им, как собственность. Вот всю дорогу и заливает, рот не заткнуть. Даром, что обученный. Хочет произвести впечатление, а уверенности перед такой красавицей нет. Или же нет уверенности рядом с ним? Ну, раз непокорная соблазнительница поставила условия, то пусть раздражитель сидит позади да помалкивает.
Но это и хорошо. Если бы Руд мог говорить, давно бы уже ответил что-нибудь. Да такое, что этот Тураллан в жизни бы никогда не простил ему. А вместе с ним и девчонке. Тогда рухнула бы единственная надежда на спасение.
Руд еще раз посмотрел на продолжавшую молчать Эрмитту.
Молчал и маг. Глядел, не отрываясь, на потрескивающий огонь. Ворошил вместо углей какие-то свои старые, но все еще тлеющие мысли.
– Но в одном я точно прав. Работы еще непочатый край, – маг продолжал смотреть в огонь. Наконец моргнул, перевел взгляд на спутницу. – Некоторые из магистров рассказывают… Они не могут доказать, но чувствуют постоянное присутствие с каждым из наделенных разумом жителей нашего мира три магических… не нити, но что-то, одновременно являющееся всем и как будто лишь частью тебя. Эти магические составляющие неразделимо связаны с каждым из тел. И находятся с ним от момента рождения до самой смерти. А магистр Валлер утверждает, что они появляются с момента зачатия новой жизни. Что это за энергия и как именно она влияет на нас или людей, пока что остается большим вопросом. Хотя известно уже немало. Например, то, что одна из трех нитей – пусть они пока что носят такое название – является главной, другие же две второстепенные. Именно главная нить является наиболее хрупкой. Ее лишается тело в момент своей смерти, когда две других продолжают находиться с трупом до момента его сожжения. Вне зависимости от того, цел он или же разделан последователями нашей группы на изучаемые части. Второстепенным нитям все равно. Они остаются привязанными до огня.
Но самое интересное, это то что… До войны один из магистров был вызван в штат Сатония к правящей в нем государыне Версетте. Причины его путешествия я называть не стану, ибо сие есть не нашего разумения дело. Но, пребывая в замке, магистр имел возможность видеть младшего сына государыни, Белого ребенка. Лишенное разума создание.
Показалось магистру или нет, только говорил он, что у того дитя не было главной нити.
– Благодарю тебя и всех жителей вашей деревни…
– Не стоит благодарности, человек. Это не составило большого труда. Даже для таких крох, как мы.
– Ликси рассказала мне…
– Я знаю. И она получила за своё своеволие.
– Она же из чистых и лучших побуждений…
– Дело сделано. Даже самые чистые помыслы не смогут повлиять на нашу судьбу.
– Остальные взрослые из этой деревни тоже знают?
Периндок отвечает не сразу, какое-то время молчит. Обдумывает варианты. Что будет лучше сейчас: сказать правду или соврать?
Дорх не вмешивается. Сидит рядом со стариком, смотрит вдаль.