— Да не знаю я, — Суслик недовольно нахохлился, — до сих пор не знаю. Финны, того, тоже удивились. Майор главный меня тоже спрашивал, куда это все местные делись. Дескать, ему допросить некого. И тоже интересовался, между прочим, видел ли я местных жителей ещё в тот раз, когда нас из Кондопоги направили. Но я и тогда, в первый раз, никого из местных не видел, и не слышал даже.
Суслик продолжает что-то там лепетать, однако Александр уставился прямо перед собой ничего не видящими глазами. Стальное перо тихо выскользнуло из пальцев и шлёпнулось на стол. Что же получается? Оккупанты, ни финны, ни тем более немцы, к гибели его семьи не имеют ни малейшего отношения? Как? Как такое вообще возможно?
Александр слабо качнулся на месте, стул под ним тихо скрипнул. Как, оказывается, просто было жить, когда он точно знал, кто убил его семью. Нет, конечно, не конкретные имена и звания, но враг, общий, буквально один на всю великую и огромную страну страшных враг — фашизм. А что теперь? Александр с трудом сфокусировал взгляд на Суслике. Беглый полицай с удивлением уставился на него в ответ.
Стыдно признать, однако до самого последнего момента Александр наделся едва ли не на чудо. И вот чудо не произошло. И как теперь дальше жить с этим?
— Гражданин начальник, что с вами?
Будто сквозь морок пробился встревоженный голос Суслика.
— Не твоё дело, — Александр с трудом взял себя в руки, едва ли не в прямом смысле встряхнул себя за шкирку.
Чудес не бывает, а так же мистики и прочей чертовщины. Чтобы не произошло в Дубуяне, а так же вокруг неё, в любом случае должно быть объяснение. И не абы какое, а материалистическое и строго научное.
— И так, ещё раз, — Александр подхватил со стола стальное перо, — ты уверен, что, на момент приезда сборного финского отряда фронтовых разведчиков местных жителей в деревне Дубуяна не было?
— Уверен, гражданин начальник, — охотно поддакнул Суслик. — Мне потом довелось, и не раз, прогуляться по деревне. Кругом бардак и не более того. Мне ещё тогда показалось, будто все местные сбежали и бросили всё.
— Как давно жители Дубуяны покинули деревню? — спросил Александр.
— Не могу знать, — ответил Суслик. — Но, знаете, по моему скромному мнению, это произошло буквально накануне появления финнов. Дня два, может, три, но уж точно не больше.
— С чего такая уверенность?
— Видите ли, — Суслик в задумчивости пошевелил губами, — тем же вечером господин майор позволил мне пройтись по деревне. Одежда там кое-какая осталась. Финны ей побрезговали, а мне переодеться не помещало бы. Так вот, — продолжил Суслик, едва Александр глянул на него, — во всех без исключения избах ещё оставался жилой дух: запах, тепло, даже еда. Конечно, хлеб, что на столе был, засох, а вот завёрнутый в чистое полотенце и убранный в ящик, сохранился очень даже ничего. Я его потом с огромным удовольствием съел. Иначе говоря, в избах ещё не было холода, сырости и общей заброшенности. Столы и лавки ни чуть не запылились. А такое возможно, если люди покинули избы буквально за день или два до моего появления.
Логично, нехотя согласился Александр. Дух человеческого жилья и в самом деле очень быстро улетучивается из заброшенных домов и квартир.
— Хорошо, я понял. И так, ты, вместе с финским отрядом фронтовых разведчиков, заехал в покинутую местными жителями Дубуяну. Что дальше?
— Финны через деревню проехали. На том конце луг большой оказался. Там местные жители скот пасли. Вот на этом лугу финны свой лагерь и разбили. Там… Палатки растянули, даже навес быстро соорудили. Посты, костры и прочее как полагается. Они даже нужник выкопали.
Я-то, дурак, надеялся, что меня отпустят, — Суслик печально вздохнул. — Проводник из меня никакой, окружающую местность хуже самих финнов знаю. Я даже согласился бы пешком и в одиночку в Четвёрочку убраться. Уж больно место мне не понравилось. Страшное место, проклятое. В воздухе буквально что-то такое непонятное и жуткое витало. Да только господин майор меня так и не отпустил, к кухне чернорабочим представил, военному кашевару помогать приказал. Этот кашевар по-русски ни бельмеса, только ругался на своём, да пальцами мне тыкал, что делать надо.
— Понятно. Что дальше? Чем финны занимались?
— А чёрт его знает, чем они там занимались, — недовольно буркнул Суслик. — Говорю же, я по-фински ни бельмеса не понимаю. Господин майор мне ничего не докладывал, а выходить за пределы лагеря без его особого разрешения запретил. Прямо так и сказал, что если высуну нос, то схвачу пулю от часового без всякого предупреждения. Вот я и сидел при кухне тише воды и ниже травы.
А так, похоже, финны искали что-то, может тот самый метеорит. Я сам много раз видел, как небольшие группы разведчиков от трёх до пяти человек уходили из лагеря в севером направлении. Они же потом докладывали господину майору и с умными мордами по карте той, подробной очень, пальцами водили.
— Понятно. Что дальше?
— А дальше, — Суслик вздохнул в притворном ужасе. — Да вы сами видели, что там произошло?
— Здесь вопросы задаю я. Что конкретно произошло? — потребовал Александр.
