Огонь сильнее мрака полностью

Жили на помянутом острове белые рослые люди, говорившие на сложном языке, не похожем ни на какой другой, – об этом также свидетельствовали историки (оставалось надеяться, что те, кто слышал речь людей Па, знали хотя бы один язык, кроме родного). Аборигены Па, или па-лотрашти, отличались от остального человечества невероятным долголетием. Кроме того, они слыли мастерами на все руки – неудивительно, если учесть долгий срок жизни. Па умели здорово работать с металлами, особенно с золотом, которого на острове было предостаточно, искусно ваяли скульптуры из песчаника, строили надежные, устойчивые к землетрясениям дома, а уж магию творили поистине сказочную. (Иматега украсил страницы эстампами, сделанными по летописным миниатюрам, но, как Джон ни вертел книгу, ничего разобрать не смог: печать была дрянной, а гравер – неумелым. На миг Репейник представил, как толстый, обильно потеющий доктор возится с доской и резцами, но потом догадался, что книгу, скорей всего, иллюстрировал какой-нибудь незадачливый студент, взявшийся за работу в страхе перед отчислением.)

Па-лотрашти неохотно поддерживали связь с остальным миром: понемногу торговали с Приканией, но и только-то. Вероятно, добавлял прозорливый Иматега, боялись смешанных браков с чужеземцами, не хотели ослаблять силу крови, хранившей секрет долголетия. Оттого-то скудны были сведения об исчезнувшем народе и о боге, который им управлял.

Великий Моллюск, Тран-ка Тарвем, подобно всем остальным богам, явился в наш мир две с половиной тысячи лет назад. Тогда же он передал народу Па эликсир счастья. В самом факте «осчастливливания» не было ничего необычного, всякий бог даровал подданным эйфорию: Хальдер Прекрасная – через прикосновение к алтарю, Ведлет Пернатый Змей – являясь во снах, Шиква Ша Мукала – в ритмичном самозабвенном танце. Боги давали людям благодать в обмен на жизненные силы; это считалось естественным.

Но, пожалуй, лишь Тран-ка Тарвем решил вопрос обмена столь радикально. Если Хальдер и Ведлет отпускали благодать малыми дозами, всего по часу блаженства в неделю, а какой-нибудь Каипора и вовсе не баловал подопечных, выходя на связь единожды в месяц, при полной луне, то Великий Моллюск был поистине божественно щедр. Его жрецы готовили «валлитинар» – эликсир счастья – каждую ночь, так чтобы утром любой человек мог прийти в храм и получить свою долю.

Говоря об эликсире, Иматега цитировал отрывок поэмы автора, который не то путешествовал по материку Па, не то сам происходил из народа долгожителей – здесь доктор был невнятен. Звали автора Урантог из Тайи.

Иными словами, комментировал Иматега, валлитинар если и был дурманом, то совершенно особого свойства. Не вызывая болезненных последствий, не затмевая разум, он превращал любого человека в безмятежного счастливца, который радостно приветствовал жизнь, без ссор и споров общался с ближними, всецело, не печалясь о бренном, отдавался ремеслу или искусству, в общем – жил на радость себе и другим. «Воистину, – писал доктор, – сей загадочный Валлитинар превратил бы даже нашу несчастную Отчизну, трудные времена терпящую, в чудесный Сад, где каждый был бы другому Братом, исполняя притом обязанности свои с Довольством и Рвением».

На этом месте Джон прервался, чтобы свернуть самокрутку. Закурив, он пустил дым изо рта тонкой струей. «А интересно, что бывало с теми, кто переставал глотать этот валлитинар? Такое сильное зелье должно вызывать чудовищное привыкание. Поди-ка поживи в неге и блаженстве лет шестьсот, а потом – бах, добро пожаловать в настоящий мир с его печалями. Небось руки на себя наложишь… впрочем, поглядим, может, доктор про это еще напишет».