Огонь сильнее мрака полностью

Последние три листа книги занимал список литературы. Джон захлопнул «Извлечения», допил остывший чай и принялся чистить револьвер. Приученные к делу руки двигались сами, голова была свободной.

«…Считается, что сыщики прямо-таки не вылезают из логических рассуждений. Хлебом не корми нашего брата, дай мозгами пораскинуть. Лично мне логически рассуждать приходится гораздо реже, чем, например, выслеживать. А выслеживать – реже, чем трепать языком с незнакомыми людьми, главным образом впустую. Вот интуиция – отличная вещь. Нашел странный амулет, навел справки, выяснил, что относится он к какому-то вымершему народу, о котором даже неизвестно, был ли он или все это поэтичные выдумки. Казалось бы, надо плюнуть на амулет, да и на Олмонда тоже, тем более что фальшивый доктор медицины оказался, пожалуй, слишком крут для сыщика-одиночки. Взяться за кого-нибудь другого, еще двадцать три человека есть, авось один из них на остальных и выведет. Но вот нюхом чую, что на верный след напал.

И амулет этот – важная штуковина, очень важная. Она прямо указывает на связь всей компании с материком Па. Все равно, существовала такая цивилизация или нет. Хонна о ней услышал и захотел получить валлитинар. Нанял ученых, те стали раскапывать информацию, искать артефакты – вот и амулет нашли, и еще, поди, много чего.

Ладно, посмотрим. Сперва надо встретиться с доктором и тем, кто „тоже спрашивал насчет па-лотрашти“. Будет интересно…»

Джон собрал вычищенный револьвер, зарядил и сунул в кобуру.

На этот раз в кабинете было заметно чище. Джон пришел на десять минут раньше условленного времени, от чая вежливо, но непреклонно отказался и стоял, разглядывая свежевывешенные карты на стенах. Карты изображали сражения Божественной войны: ходы островных войск рдели красными изогнутыми стрелками, а передвижения Материкового союза обозначались, как водится, синим. Самая большая карта была расчерчена извилистыми длинными стрелками всех цветов и показывала общую расстановку сил в конце войны.

Иматега суетился, накачивал горелку, даже сбегал куда-то помыть чашки; вернулся с забрызганной спереди мантией, победно размахивая мокрыми руками. Джон украдкой заглянул в чашки: стенки внутри так и не расстались с бурым цветом тысячи заварок, но, по крайней мере, на дне стало меньше засохшего сахару. Вся эта кутерьма совершенно убедила сыщика, что должна прийти женщина – из-за мужчины доктор не стал бы наводить лоск, – поэтому, когда по коридору застучали, приближаясь, знакомые легкие шаги, Джон только вздохнул и, поворотившись к двери, стал ждать.

Иматега встрепенулся, зачем-то вылетел в коридор и там заахал, зашаркал, рассыпался в приветствиях. Шаги смешались, послышался ответный голос – знакомый, знакомый голос, – и, глядя прямо в глаза вошедшей, Джон сказал:

– Покой вам, сударыня.

Джил встала на пороге, снимая шляпку и поправляя рассыпавшиеся волосы. Она была в жакете и платье, строгом, до пола.

– И вам покой, – сказала она.

– Позвольте вас представить, – дребезжал Иматега, подталкивая Джил под локоть, – Джилена Корден, из Островной Гильдии сыщиков; Джонован Репейник…

– Да мы, в общем-то, знакомы, – сказал Джон, не отрывая взгляда от Джил. – Интересы часто пересекаются… Господин Иматега, позволите нам в коридоре парой слов перекинуться?

Джил развернулась и вышла. Доктор развел руками – он так и остался в дверях. Джон со вздохом протиснулся мимо него в коридор.

Джил стояла неподалеку, близ окна, рядом с поворотом на лестницу. Репейник, скрипя древними половицами, подошел к окну.

– Значит, гулял ты там, – не оборачиваясь, сказала русалка. – Гуляка.

– Домой, говоришь, ехала, – напомнил Джон. – Мимо проезжала.

– Вроде того, – буркнула Джил. Она смотрела в окно, на скудный университетский парк. Джон машинально глянул сквозь мутное стекло и, не увидев там ничего заслуживающего внимания, вновь переключился на Джил.

– И?

Джил резко повернулась к Репейнику – так, что прошелестело, обвивая ноги, платье.

– Я тебе не соперник. И ты мне тоже.

– Да ну? – протянул Джон.

– Вот тебе и ну. Слушай, уф… – Джил обхватила руками плечи. – Вот что. Давай с доктором попрощаемся. И пойдем где-нибудь сядем. Поговорим. Просто… очень это необычное дело. У нас.

– Поговорить – это я всегда готов, – откликнулся Джон. – Поговорить я люблю.

– Ох, ну не надо, а? – сказала Джил почти жалобно. – Ты просто не знаешь многого. Важных вещей. Я все расскажу, увидишь. Только место найдем тихое.

– Ладно, – сказал Джон.

Позади скрипнула дверь, послышалось смущенное покашливание.

– Идем уже! – сказала Джил и, подхватив в горсти подол, поспешила к доктору. Джон поплелся следом, храня кислое выражение лица.

За время их разговора Иматега успел разлить по чашкам пахнувший веником чай и теперь хлопотал, ведя Джил к дивану под локоток. Та, криво улыбаясь сомкнутыми губами, села и приняла чашку. Джону пришлось усесться рядом. Сунутая доктором чашка была зверски горячей, и Джон, сжав челюсти, аккуратно опустил ее на пол. Джил, по-прежнему беспомощно улыбаясь, обхватила ладонями раскаленный фарфор. Похоже, ей было не горячо.