Огонь сильнее мрака полностью

Джон выстрелил два раза, на второй раз Кайдоргоф опрокинулся навзничь, но тут же начал вставать. Джил зарычала, рванулась к нему. Джон увидел – прямо впереди, на полу – тонкую черную линию. Крикнул: «Стой!» Но было поздно: русалка, странно подбросив ноги, грохнулась оземь, а в следующую секунду веревка потащила ее вверх, к потолку. Джил повисла вниз головой, точь-в-точь как Иматега. Яростно шипя, собралась в комок и стала грызть веревку – бесполезными, затупленными клыками. Джон подлетел к неподвижному Майерсу, схватил валявшийся меч. «Держи!» – бросил рукоятью вверх. Джил, изогнувшись змеей, поймала оружие, снова подтянулась и, схватившись за веревку повыше, принялась пилить ее лезвием.

Кайдоргоф уже стоял, покачиваясь, выставив клинок. Джон выстрелил, промазал, выстрелил еще. Кайдоргоф шатнулся, утробно хрюкнул, но все-таки пошел на Джона. Он был совсем близко, и Репейник видел блики от фонаря, дрожавшие на полированной стали.

Джон надавил на спуск. Револьвер только виновато щелкнул: осечка. Кайдоргоф шагнул вперед, занося меч. Репейник, не думая, сдернул с пояса нож и, нырнув под руку с мечом, трижды размашисто ткнул врагу в бок, под ребра. Отпрыгнул.

Па-лотрашти неловко крутанулся, выронил оружие. У него подкосились ноги, он осел на колени, а потом завалился на бок и остался так.

Джил, освободившись, соскочила на пол. «Иматега», – сказал Джон. Они обернулись: доктор висел кровавой тушей, с обрубка руки текло. Лица не было видно, ноги – привязанная и свободная – скрещивались, образуя подобие перевернутой цифры «четыре». Джил подбежала, примерилась мечом к веревке. Джон подхватил доктора под мышки, а русалка стала резать петлю.

…

где вода где вода

…

мама мама здесь песок

…

здесь никого

…

где вода

…

Тихо-тихо – словно шорох, какой бывает, если приложить к уху морскую раковину. Джил наконец справилась с веревкой, Иматега повалился на Джона. Сыщик не устоял, попятился, грохнулся на пол.

…

темно темно

…

мама здесь песок

…

где вода

…

Ноги Джона были придавлены телом доктора; пришлось отталкивать, выбираться.

…

песок

…

темно

…

мама

…

Джил встала на колени рядом с Иматегой. В руках у нее была отрезанная петля, этой петлей русалка перетянула то, что осталось от докторовой руки, а затем потянулась к горлу Иматеги и стала искать пульс. Джон тоже дотронулся до шеи ученого.

…

…

вода

…

…

Репейник выпрямился и стал смотреть, как Джил мнет кожу Иматеги. Через долгую, нескончаемую минуту Джил поднялась с колен и буркнула:

– Все.

Джон присел на корточки, с натугой повернул мертвеца набок. Пол был весь залит кровью. В свете фонаря стало видно, что Олмонд не только отрубил руку доктору: ниже затылка, на шее чернела рана.

– Как это? – тупо спросила Джил. – Один раз же всего ударил.

Джон покачал головой. Как это? Вот так. Рубящее длинноклинковое оружие. Весьма эффективная вещь в умелых руках.

– Дерьмо, – хрипло сказала Джил. Она подошла к валявшемуся без движения Олмонду и, откинувшись корпусом, пнула его в бок. Олмонд никак не отреагировал. Джил отвесила еще несколько пинков, вернулась к Джону и сказала: – Берем его и пошли.

Джон поднял глаза.

– Ты серьезно? Он весь в крови. Первый же патруль…

– Не его! – Джил мотнула подбородком на тело доктора. – Его! – Кивок в сторону.

Джон перевел взгляд.

– Олмонда? Зачем?

– Допросить! – Джил повысила голос. – Прочесть! Привязать, отмудохать! Снова допросить, снова прочесть! Пока не скажет, где лаборатория ихняя! Он скоро шевелиться начнет.

– Прочесть… – Джон встал. Казалось, захрустели все суставы разом. – Прочесть и так можно…

Ступая вразвалку, он подошел к Олмонду и опустился рядом. Вытянул из кармана куртки револьвер (и когда только успел туда сунуть?). Щелкнул замком, вытряхнул стреляные гильзы и, нашарив в другом кармане запасную обойму, перезарядил оружие. Па-лотрашти лежал навзничь, кося глазами в сторону Джона. На боках его явственно виднелись отпечатки сапог Джил. Рядом на полу блестело крошево раздавленных очков. «Надо было сразу так, – с отвращением подумал Репейник. – Догнать, тогда, в переулке, чем-нибудь по башке садануть и прочесть. Впрочем, толку-то…» Джон глубоко вздохнул, спрятал револьвер в кобуру и положил руку на лоб Олмонда.

Боль была ужасающей – словно взорвался в центре черепа пузырь с «приканским огнем».

Джон запрокинулся, пламя фонаря в глазах описало крутую дугу и померкло…

…а затем он внезапно обнаружил, что голова его удобно лежит на чем-то мягком и какие-то легкие нити щекочут переносицу.

Репейник открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд. Над ним было лицо Джил, очень мрачное и чуть одутловатое, какое всегда бывает, если человек смотрит вниз. Русалка отвела за ухо свисавшую щекотную прядь, и Джон осознал, что затылок его устроен у Джил на коленях.

Репейник попробовал сесть, но боль взорвалась опять, и он, сипло застонав, обмяк.