Огонь сильнее мрака полностью

– …стоит двух вечером, – закончил Джон и слегка улыбнулся. Джил улыбнулась в ответ – широко, не стесняясь зубов. Как раньше.

«А давай кэб возьмем да ко мне заедем, рукой же подать», – подумал Джон. Слова звучали неплохо, он совсем собрался произнести их вслух, но тут воздух рядом с русалкой пошел рябью, словно закипающая вода в кастрюле.

Джон шарахнулся назад, оттаскивая Джил за руку и дергая из-за пазухи револьвер, который, как назло, зацепился и не хотел вытаскиваться. Из пустоты оформилась бесцветная фигура, грузная, облаченная в плащ. Джон выхватил оружие и прицелился, но в этот момент раздался механический щелчок. Фигура мгновенно обрела цвета и, размахивая руками, громким шепотом воскликнула:

– Джонован, Джонован, не надо! Ради богов, это же я!

Перед ними стоял Иматега. Джон опустил револьвер, Джил высвободила руку и шагнула к доктору. Тот попятился. Русалка поймала его за воротник, сжала в кулаке толстую скрипучую ткань. «Эй!» – пискнул Иматега, но Джил проворно расстегнула пуговицы и дернула в стороны полы плаща. Джон увидел нашитые изнутри матовые пластины, ряд кристаллов в матерчатых гнездах, латунные трубки, шестеренки каких-то механических приводов…

– Сколько там, говоришь, положено? – спросила Джил, изучая механизм. – От семи до двенадцати лет?

– Плюс конфискация, – процедил Репейник. – Пойдемте-ка в тенечек, док.

Иматега жалобно улыбался и силился запахнуться, но Джил, крепко держа его за грудки, потащила прочь от фонаря. Джон шел следом, непослушными от злости руками запихивая револьвер в кобуру.

Плащи-невидимки состояли на вооружении в армии. По логике вещей их следовало бы выдавать разведчикам или стрелкам, но, согласно уставу, плащ полагался только высокопоставленным офицерам, занятым в боевых действиях, – прятаться в случае угрозы пленения… На деле, учитывая, что Энландрия ни с кем не воевала уже лет тридцать, плащи-невидимки либо висели в личных шкафах у штабных генералов, либо пылились в надежно охраняемых казенных запасниках. «Откуда он только взял эту штуковину? – подумал Джон. – У начальника военного факультета, что ли, спер?»

Джил притиснула доктора к погашенному фонарю и, по-прежнему держа одной рукой за лацканы, спросила:

– Как попал сюда?

– Простите великодушно, госпожа Корден! – затараторил Иматега. – Вы тогда сказали, дескать, я вам не нужен, вот и вышел от вас, и стоял внизу, в подъезде, дождь пережидал… Так сказать, буря в душе… и буря в небесах… Вот… А потом слышу – вы спускаетесь с господином Репейником, ну и как-то чисто машинально… плащ-то включил… Во-от… А потом вы спустились и наружу… наружу…

Он замолк и задумался, глядя себе под ноги. «Да он же нас опять не видит, – сообразил Джон. – Ай да марьянник!»

– Не спать! – прошипела Джил и встряхнула доктора.

– Ох! – сказал он, вертя головой. – Опять потерял вас! Так сказать, полная дезориентация! Хе-хе! Никак, вы тоже магическим средством пользу…

– Дальше что было? – перебил Джон.

– Ах-х, дальше, да… Ну, вы в кэб – я в панику, хе-хе. Что делать? Уходят… И тут думаю, а ведь я невидим! Совсем невидим! И – наверх, к кучеру… Да… Кучер… На-верх…

Он опять отвлекся и повесил голову.

– Джил, – не выдержал Репейник, – говори ему свою присказку. А то до утра провозимся.

– Видит мышь, и сова, – нехотя произнесла Джил, – и болотная змея. Кот и кошка. И ты немножко, придурок ученый.

– Простите?! – У доктора вытянулось лицо.

– Вы продолжайте, – попросил Джон со всей вежливостью. – Видите, дама нервничает.

– Продолжаю, продолжаю, – зачастил Иматега, – дальше мы приехали… То есть вы приехали, а я с вами… Тот дом, где… Вы – на чердак, ну, и я… А потом – в углу сидел, ждал… Едва не заснул, все боялся: засну, храпеть стану, тут вы меня и раскроете. Но не заснул. И потом вы как побежали… Верней, господин Репейник побежал, а вы, госпожа, так сказать, прямо в окно… Ну, я – за господином Репейником, по лестнице. Едва успел, думал: конец придет… На улицу выбежал, гляжу – вы за каким-то типом гонитесь. Эге, думаю себе, это, верно, один из них, из па-лотрашти! А потом вы исчезли куда-то, но я так решил – просто спрятались… Как восточные следопыты, в тенях… Ну и продолжал за этим типом следить… Сам… Во-от… Так и пришел – сюда. А тут вы как-то проявились… Беседовать стали… Каюсь, каюсь, подслушал ваш разговор, не хотел, но невольно… И понял, что вы хотите все на завтра отложить. А ведь он уйдет, понимаете? Возьмет и уйдет отсюда, и все уйдут, они народ скрытный! Надо идти сейчас, надо обязательно идти сейчас!..

У доктора дрожали губы, срывался голос. «Значит, он весь вечер просидел с нами на чердаке, – подумал Джон. – Я-то, дурак, слышал шорох, думал: мыши… А тут вон какая мышь. Сидел, стало быть, и все видел…» Он стиснул зубы. Джил повернула голову и длинно посмотрела на Джона. Судя по всему, она думала о том же. «И грохот, грохот за спиной, когда я с чердака выбирался, – вспомнил Джон. – Сукин сын».

– Иматега, – сказал он, – вам нужно уйти.

Доктор страдальчески искривил рот.