Огонь сильнее мрака полностью

Из подвала показалась Джил. Не глядя на Репейника, она протопала к выходу. Сквозь дверной проем Джон видел, как русалка схватила канистру, крутанулась и с рычанием забросила ее в кусты вереска. Туда же отправилась вторая канистра. Отряхнув руки, Джил сплюнула и повернулась к Джону.

– Ну? – спросила она.

– Пойдем, – предложил он. – Чего уж теперь.

Джил перевела дыхание и откинула со лба прядь волос.

– Пойдем, – пробурчала она. Ворона опять каркнула – пронзительно и насмешливо.

Подгоняемые ветром, они вернулись на Копейную улицу. Прождав четверть часа, поймали кэб. Ехали молча, глядя каждый в свое окно. Тучи, с утра теснившиеся на низком небе, разошлись, но солнце, будто не доверяя погоде, светило тускло, вполсилы. Было по-осеннему холодно.

Когда они вышли из коляски у дома, на набережной, Джил остановилась, чтобы вытрясти из сапога камушек. Джон смотрел, ожидая.

– Теперь у нас будет новый бог, – сказала Джил, справившись с сапогом. – И счастье для всех. Вот сволочь. И ничего больше нельзя сделать?

Джон перешагнул через лужу, вспугнув принимавших ванну голубей.

– Можно попробовать его поймать, – сказал он, – только как его поймаешь? Он же ходит там, где мертвые.

– Я тебя больше к мертвым не пущу, – сказала Джил и взяла его под руку.

Они снова поели в той же харчевне; Джил заказала ростбиф с кровью и горошек, а Джон – свой любимый пастуший пирог. Потом немного погуляли по набережной, бросая хлеб уткам. Зашли в лавку, что была на первом этаже Джонова дома, купили вина и фруктов. Поднялись в квартиру, устроили праздничный ужин и завалились в кровать.

Они больше не говорили ни о Прогме, ни о лаборатории, ни о валлитинаре. Им нужно было очень многое успеть, так что на разговоры времени не осталось.

А затем они уснули.

На следующее утро – верней, ближе к полудню – Джон встал, заварил чая, открыл почтовый ящик, вытащил газеты и принес их в спальню, чтобы почитать новости.

Джил села в постели, схватила вчерашний номер «Часового». Пробежала заголовки. Замерла. Впилась глазами в буквы, стала читать медленно и пристально. Закончив, не глядя протянула газету Джону.

Репейник взял «Часового» и тут же, на первой странице, прочел: