Огонь сильнее мрака полностью

– Нет, – сказал О’Беннет.

– Нет? – удивился Джон. Джил тихо, по-кошачьи фыркнула.

– Нет. – Гэлтах навис над Предвестником. – Сегодня, прямо сейчас. Включайте. Пусть работает. Пусть я снова стану нормальным.

Джил швырнула ему через стол книжку.

– Сейчас включим, – сказала она. – Почитай только сперва. Кнопки какие нажимать и все такое прочее.

О’Беннет недоверчиво взял инструкцию. Раскрыл наугад, пролистал. Джон мог бы залезть к нему в голову и прочесть то, что он думает, но это и так было ясно.

– Что за бред? – звонко спросил О’Беннет. – Вы это специально для розыгрыша сочинили? Тут ни единого слова не понять…

– Да потому, что ты тупой! – вдруг заорала Джил, взмахнув руками. – То монахи писали! Ученые! А ты – барчук вонючий. (Джон крепко взял ее за плечо, но русалка сбросила руку). Только и учил за всю жизнь, что конские клички! Вали в свое родовое имение. Не боись, сами все изучим и тебе на блюдечке поднесем!

– Прекратить! Не сметь! – выкрикнул гэлтах. Его аура пылала фиалковым цветом. – Не позволю…

Что именно он бы не позволил, осталось неизвестным, потому что Джил вперилась в него взглядом, и О’Беннет, подавившись словами, растянулся во весь рост на не очень чистом кухонном полу. Глаза оставались открытыми: побелевшие, выпученные, они комично вращались в глазницах, не останавливаясь ни на секунду.

– Сука, – буркнула Джил.

Джон вздохнул.

– Бери за ноги, и потащили, – сказал он. – Обратно в спальню.

Джил, враждебно шепча под нос, повиновалась. Они перенесли О’Беннета в комнату и водрузили на кровать, еще хранившую очертания его тела. Гэлтах слабо сипел, из уголка глаза тянулась слезинка.

Джон мотнул головой, приглашая Джил вернуться на кухню. Они вышли, оставив О’Беннета пялиться в потолок и приходить в себя.

– Прости, – сказала Джил, вновь занимая место у кухонного окна.

Джон достал портсигар и вручил ей самокрутку. Другую взял себе. Они молча закурили. Молчание длилось с десяток затяжек.

– Я вот чего подумал, – сказал наконец Джон безразличным тоном. – Тогда, после всей истории с Хонной… Тебе не кажется, что Прогма сильно поторопился насчет объявления о валлитинаре? Он ведь был умным парнем. Мог бы спланировать этот ход, выбрать момент, подгадать так, чтобы его выслушали. Обратиться в какого-нибудь ученого, того же Гаульсона, сказать: вот, мол, эликсир счастья, результат научных изысканий. А он полез на рожон. Приперся в Парламент, нагрубил и проштрафился. И в итоге погиб по-дурацки. Вот зачем он спешил?

Джил поднесла самокрутку к губам. Втянула дым, так что запавшие на вдохе щеки обозначили скулы. Коротко повела плечами.

– Боялся, что зелье протухнет? – предположила она.

Джон сбил пепел в немытую чашку.

– Иди сюда, – предложил он, протягивая руки. Джил помедлила, выкинула курево в приоткрытую форточку и шагнула к нему. – Ну, и что это за ерунда была? – тихо спросил он, дыша запахом ее волос. Пахло, как всегда, тиной и кувшинками. И, конечно, табаком. Джил поежилась в его объятиях, пристраиваясь удобнее.

– Извини, – сказала она. – Чего-то накипело.

За окном гуднул, сбрасывая давление в котле, мобиль. Джон грудью чувствовал, как бьется сердце русалки.

– Джил, – сказал он, – я же вижу. Что не так?

– Все так, – проворчала она. – Просто… Ну, много. Всякого.

Он кивнул.

– Много, да. Так уж получается.

Они постояли, обнявшись.

– Прогма, наверное, понял, что с тобой случилось, – с трудом выговорила Джил. – Увидел уже тогда… там, в Разрыве. Боялся, поди. Хотел успеть раньше. Все изменить. Чтобы все жрали этот его валинар. И чтобы ты не стал… Да?

Джон прочистил горло.

– Пожалуй, – задумчиво сказал он, – Прогме проще всего было меня убить. Сразу, в Разрыве, пока я не узнал, что со мной происходит.

Джил помотала головой.

– Он честный был. С принципами. Ты ж ему жизнь спас. Вот он нас и вернул. Сюда.

Джон хотел было возразить, что обычно у кунтаргов дела с принципами обстоят весьма плачевно, но в этот момент явственно услышал голос. На самом деле голос слышался уже с минуту, однако теперь зазвучал намного громче.

Владыке помочь ошибки столько лет ради этого как пропущу Бен Илнанд Норберг друзья виноват все впустую все умерли подвел надеялся думал не зря старый калека дело жизни сколько боли в темноте как крысы ждали надеялись новая жизнь новая воля старый порядок золотой век нет раскола нет вражды владыка

Джон стиснул зубы, выпустил Джил из объятий и пошел в прихожую.

Открыв дверь, он увидел Морли. Рука бармена застыла на ручке звонка – собирался, видно, позвонить, да не успел.

– Владыка, – пролепетал гигант, – я опасался…

– Мое имя Джон, – сказал Джон, задирая голову, чтобы посмотреть тому в лицо. – Все так зовут, и ты зови, будь добр. Заходи, чего встал.