Огонь сильнее мрака полностью

Как только он отошел от стола, Джон поднял глаза и увидел прямо над собой того, кого искал.

Хенви Олмонд, доктор медицины Ганнварского университета, стоял у входа и озирал кабак, выбирая место для причала. Пышные усы топорщились, лоб бороздили складки. На сгибе локтя Олмонд держал плащ из светлой дорогой ткани. Джон опустил глаза и сосредоточенно присосался к кружке. Тихий незаметный выпивоха коротает одинокий вечер, не обращайте внимания, добрый человек…

Добрый человек внимания не обратил, твердым шагом направился к стойке. Зычно, на весь кабак, потребовал эля. Устроился Олмонд широко, заняв сразу два места: на один стул взгромоздился сам, на другой бросил плащ. Рядом по-прежнему веселились клерки. Один из них отмочил шутку, другие загоготали, хлопая друг друга по плечам. Набычившись, доктор из-под очков оглядел клерков, однако те не заметили – впустую таращился. Олмонд раздраженно выбил пальцами дробь по стойке, но тут как раз подоспела Ульта с кружкой и орешками. Доктор выпил и сразу размяк: навалился на стойку, задумался о чем-то своем. Может, о брошенном доме. Или о незадачливых ворах. А может, о том, как подороже загнать на черном рынке магический хладагент. Мало ли забот у доктора медицины.

«…Ого, уже вторую просит, не дурак выпить этот Хенви. Ульта ему откуда-то из-под стойки наливает. Стало быть, для постоянных клиентов особый бочонок держит, паршивка. То-то мне пивко жидковатым показалось. А еще двадцать форинов потратил…» Джон встал и удалился в уборную: клиент явно нацелился провести в кабаке весь вечер, не стоило мучиться и терпеть.

Вернувшись, Репейник обнаружил, что за время его отсутствия доктор успел прикончить вторую кружку и начать третью. Джон восхитился темпом, сел на место и свернул очередную самокрутку. Пиво отставил в сторону: этим вечером понадобится трезвая голова и пустой мочевой пузырь. «Если Олмонд не налижется до положения риз, надо будет поспевать за ним, и времени отлить не будет. Только так можно узнать, где он теперь живет. Очень вероятно, что с ним делят жилье сообщники. Ну, или хотя бы найдутся их следы. Впрочем, увидим: с нашего доброго доктора станется заколдовать и меблированные комнаты…»

Не успел Джон докурить, а Олмонд уже хватил по стойке кулаком и громогласно велел налить еще. Джон оторопело наблюдал, как исчезает четвертая пинта эля, затем пятая и шестая – а ведь доктор не пробыл в кабаке и получаса. Седьмую кружку Олмонд не допил, кое-как слез со стула, бросил на стойку форины и, хаотично кренясь, пошел к выходу. Ульта, подхалимка этакая, моментально выскочила из-за стойки и схватила забытый плащ. Догнав Олмонда, словно заботливая мамочка, накинула светлую ткань гостю на плечи. Доктор заботу не заметил. Кое-как вписавшись в дверь, вывалился на улицу. Прощально звякнул колокольчик.

Джон досчитал до двадцати, не спеша встал, потянулся и, бросив на стол пару монет, вышел следом.

На улице уже стемнело. К ближайшему фонарю брел фонарщик: проходя мимо, Джон учуял волну перегара, смешанного с ядреной керосиновой вонью. Олмонд шел вниз по Джанг-роуд, туда, где фонари еще не горели, и светлый плащ придавал ему сходство с медленно летящим во тьме гигантским ночным мотыльком.

Торопиться было некуда. Доктор передвигался не спеша, выписывая зигзаги, и Джон слышал, как тот мычит под нос пьяную мелодию. Осторожность, однако, взяла свое. Репейник перешел на другую сторону и зашагал прогулочной походкой, то и дело останавливаясь, чтобы заглянуть в витрину поздно торгующей лавки.

Народу вокруг было немного, но Олмонд будто специально собирал на своем пути редких прохожих: одного задевал плечом, другого цеплял за рукав, третьему и вовсе чуть не падал в объятия. Женщины ахали, мужчины ворчали вслед. Джон начал беспокоиться, что гуляка нарвется на полицию, его отведут в участок и слежка закончится ничем. Тут же, созвучный мыслям, замаячил в сотне шагов впереди констебль. Джон затаил дыхание, но доктор, похоже, заметил опасность и, заложив крутой вираж, утек в какой-то темный переулок. Джон, оглядевшись, последовал за ним.

Войдя в просвет между домами, он сразу увидал Олмонда: распахнув плащ и похрюкивая от наслаждения, тот справлял малую нужду на поросшую мхом каменную стену. «Ага, – мстительно подумал Джон, – вот тебе и шесть пинт одним махом». Он как ни в чем не бывало проследовал мимо журчащего доктора: в самом деле, не стоять же, пока тот закончит и соизволит отправиться дальше. Джон собирался пройти десяток-другой ре вперед, спрятаться в тени и, выждав, пока Олмонд продолжит ночное путешествие, возобновить слежку. Но вышло иначе.

– Эй! Любезный! – услышал он. – Эй, вы… Как вас… Э-э…

Джон обернулся. Доктор махал ему рукой.

– Простите? – сказал Джон.

– Дружище, не выручите ли? – произнес Олмонд совершенно пьяным голосом. – Я, понимаете, того… заплудил. Заблудил. Забл… блудился, во! Живу по новому адремсу… Мелированные кх-хомнаты, шесть-восемь… А пройти – забыл. Н-не выручите, нет?