Огонь сильнее мрака полностью

и что было сил дернул. Раздался тупой звук, какой бывает, если обрывается бельевая веревка. Джон и Прогма повалились назад. «Ага!» – радостно крикнул Прогма, но в этот миг из куста выплеснулась новая лоза и обвила уже обе его ноги. Прогма взвизгнул. Тут у Джона что-то включилось в голове, он вскочил, выхватил револьвер и с грохотом расстрелял барабан прямо в черную пасть – все шесть патронов.

Брызнуло черным соком. Прогма выдернул ноги и живо отполз подальше. Куст больше не шевелился.

Джон сунул оружие назад в кобуру.

– Сразу так не мог? – плачущим голосом спросил кунтарг.

– Забыл, – объяснил Джон и пошел разыскивать нож. Когда он вернулся, Прогма осторожно щупал лодыжки, скрививши рот и жмуря верхние глаза. Джон устало опустился рядом. – Болит? – спросил он без интереса.

– Жжется, – ответил Прогма и покосился на сыщика. – Спасибо, человече.

– На здоровье, – сказал Джон и растер физиономию грязной ладонью.

Они сидели рядом, отдыхая после сражения. С неба равнодушно подмигивали крошечные незнакомые звезды. Убитый куст был неподвижен. Стало еще холодней – а может, это только казалось Джону: разгоряченное тело начало остывать, и ледяной воздух забирался под мокрую от пота рубашку.

– Тебя как звать-то? – спросил Прогма.

– Джонован, – ответил Репейник. – Джон.

Прогма пожал ему руку.

мог бы уйти а что нормальный человек оказался смотри-ка не все сволочи рогатиной тыкать в чаще собаками травить скитальцем теперь из-за них жизнь такая одни чуть не убили другой спас может я и не зря хотел

– Послушай, а что это за место? – спросил Джон.

– Это? – Кунтарг огляделся и задумался. Поколебавшись, он негромко сказал: – Это называется Разрыв.

– Разрыв, значит, – буркнул Джон, плотнее запахивая куртку. – Правильнее бы назвать «ледник».

– Мы здесь стараемся бывать как можно реже, – продолжал Прогма, – ну а вы сюда попадаете вообще только один раз.

Помолчав, он добавил:

– Мы – в смысле, магические сущности. Не люди.

– Уже понял, – ответил Джон.

Они немного посидели в тишине. Прогма задрал ногу и повертел стопой, разминая сустав. Репейник поежился и спросил:

– А что это за один раз? Когда это сюда обычный человек попасть может?

– После того, как умирает, – нехотя ответил Прогма и, опустив ногу, задрал другую.

Джону стало жарко.

– Минуточку, – сказал он.

Прогма закончил разминаться, встал и осторожно притопнул.

– Ну да! – раздосадованно сказал он. – Ты умер, бывает. Или не умер, а умираешь, но при вашем-то уровне медицины…

«О боги, – пронеслось в голове у Джона. – Неужели проклятый Олмонд меня убил? Убил?! Убил! Нет-нет, такого быть не может, как же это… Что же…»

Внутри него все словно превратилось в вату. На лбу выступила испарина, Джон вытер лоб и заметил, что руки трясутся мелкой студенистой дрожью. «Врет, – подумал он лихорадочно, – все врет, дыня мохнатая. Не могу я быть мертвым. Я же смотрю, двигаюсь…» Он изо всех сил стиснул зубы – так, что зазвенело в ушах. С силой втянул в легкие холодный густой воздух. «Я ведь стрелял! – подумал он вдруг с сумасшедшей надеждой. – Разве мертвые стреляют?»

– А как же я стрелял? – спросил Джон. Дыхание сбилось от волнения, он судорожно вздохнул и продолжал: – Разве… В смысле, если бы я… Стрелять-то как? Я что, – револьвер с собой взял? И нож…

Джон сам едва понимал, что говорит, но чувствовал, что есть в его словах какая-то потусторонняя логика. Прогма задумался, беззвучно шевеля маленьким ртом.

– Да, – признал он наконец. – Странно. Впрочем, – добавил он, воодушевляясь, – уже то, что ты меня видишь, – странно. Вам, людям, никого здесь видеть не положено. Человек умирает в одиночку. И наблюдает только… Как это… А! – Он щелкнул пальцами. – Грезы о расплате за никчемность прожитого бытия, во.

Он был очень горд собой.

– Какие грезы?! – с яростью закричал Джон. – Какие еще грезы, падла ты глазастая?

– Видения, – объяснил Прогма. – Бред.

– Так, – прохрипел Джон, – значит, ты думаешь, все, что я делал, – бред и видения?

– А кто его знает, – задумчиво сказал кунтарг. – Смерть – она у всех своя, знаешь ли. Единых законов нет.

Джон попытался нащупать пульс на шее. Как назло, пальцы онемели от холода, так что пульс найти никак не удавалось. Приложив руку к груди, он тоже ничего не ощутил. Стало тоскливо.

– Впрочем, – добавил Прогма уже не так бодро, – не исключено, что это я умер, а ты – мое видение. Может, я сейчас на самом деле не стою тут с тобой, а перевариваюсь внутри песчаного винограда…

Он вздрогнул, оглянулся и посмотрел на поверженный куст. Щупальца – целое и обрубок – безвольно высовывались из растерзанной пулями пасти.

– Нет! – весело заключил Прогма. – Очевидно, что я жив.

Кунтарги славились абсолютным пренебрежением к людским чувствам.

– Может, это все-таки телепорт? – слабым голосом спросил Репейник. – У меня с собой телепорты были… Вдруг меня сюда забросило?

Прогма вытаращил все шесть глаз.