Огонь сильнее мрака полностью

Доктор смотрел из-под очков застенчиво, пошатываясь и пытаясь одновременно разобраться с ширинкой. «А ведь это шанс, – подумал Джон осторожно. – Узнаю адрес, помогу добраться. Глядишь, пьянчуга еще и разговорится по дороге… Ба! Да я же его сейчас прочитаю! Возьму за локоть – и готово. А ну-ка…»

– Отчего же не помочь? – ответил он, широко улыбаясь и подходя к Олмонду. – Где, говорите, остановились?

– Вот, – сказал доктор, роясь в недрах плаща. – Тут… Сейчас… сей-сей-час…

Джон шагнул ближе.

Олмонд высвободил руку из-под полы. В кулаке он сжимал короткий магический жезл, изукрашенный кристаллами-накопителями и увенчанный фокусирующей хрустальной линзой.

Джон отшатнулся, но в тот же миг из линзы вырвалась огненная змея разряда. Змея опутала руки сыщика и вонзилась в тело. Сердце пронзила игольная боль. Джон упал, раздирая рубашку, пытаясь выцарапать из груди эту боль, а змея кусала его сердце и жгла ядом легкие. Он потянулся к карману, где были спрятаны телепорты, да только руки уже не слушались, стали как вареные, и ног он тоже не чувствовал. Темнота вокруг становилась все черней и гуще, а Хенви Олмонд стоял, возвышаясь над ним, и ухмылялся – трезвой наглой ухмылкой. Потом он обернулся, словно что-то увидел, и торопливо пошел прочь, а Джону осталась темнота, ставшая почти непроглядной, и боль.

Почудилось, будто кто-то железной хваткой берет за шиворот и тащит, тащит, тащит, но тут змея обвилась вокруг сердца и так сдавила, что стало невозможно дышать.

«Холодно», – подумал Джон, открыв глаза.

Неизвестно, сколько времени он пробыл без памяти, но замерз основательно. В вышине молчало черное небо; скупо блестели звезды. Бережно вздохнув, Репейник убедился, что боль в груди прошла без остатка. Кряхтя, он уперся локтями, принял сидячее положение и огляделся, ожидая увидеть замшелые стены домов, глубокие лужи, деловитых крыс, снующих по кучам мусора, – словом, тот темный переулок рядом с Джанг-роуд, куда свернул подлый притворщик Хенви Олмонд.

Но никакого переулка не было. Кругом, уходя в черную мглу, простиралась холмистая равнина, тут и там поросшая низким кустарником. Под руками шелестел мелкий песок.

Опершись на колени, Джон встал и побрел к ближайшему холму – песчаному бархану высотой в два мужских роста. Взобравшись наверх, он не увидел вокруг ничего, кроме таких же барханов: черная пустыня раскинулась до самого горизонта. Сыщик задрал голову, чтобы по звездам определить место, куда его занесло, но созвездия были все странные, незнакомые. Ни яркого четырехугольника Малой Кошки, ни рассыпных бриллиантов Венца. Даже надежное Драконье Око куда-то подевалось, и это было, пожалуй, хуже всего, потому что неясным становилось, где север.

«Проклятый шарик», – подумал Джон. Похоже, он укололся о шипы одного из телепортов, когда упал в переулке. При этом Репейник не взял «якорь», да к тому же не представил конечный пункт назначения, вот магия и забросила его неведомо куда.

Он похлопал по карманам, достал телепорты. Странно: все три были на месте, ни один не рассыпался в пыль. Стало быть, Джон не успел воспользоваться переносящими чарами. Кроме того, телепорт обязательно захватил бы «сферой перемещения» несколько камней из дуббингской мостовой или хотя бы пригоршню уличного мусора – а вокруг был только холодный серый песок. «Ладно, – подумал Джон. – Потом разберемся. Сейчас главное – попасть домой». Он пошарил в кармане, но припасенного листика не нашел. Джон судорожно вывернул карманы, снял куртку, вытряхнул ее, бросил на песок, посветил спичкой, но все было тщетно. Лист фикуса исчез – судя по всему, вывалился тогда же, при падении.

Джон отчаянно выругался, сел наземь и закутался в куртку. Несколько минут он скрипел зубами от бессильной злобы на Хенви Олмонда, мецената Фернакля, мертвых богов с их непредсказуемой магией и на парламент Энландрии, который эту магию запретил. Больше всего он злился на себя – за то, что попался в ловушку.

Когда гнев прошел, Репейник стал прикидывать шансы на возвращение. Что бы использовать в качестве «якоря»? Нож и револьвер отпадали сразу, поскольку были собраны из нескольких частей. Телепортироваться с таким якорем стало бы самоубийством. Скажем, попытайся Джон переместиться с ножом в руке, он бы частично попал в лес, где росло дерево, из которого изготовили рукоять ножа, а частично – на завод, где выковали клинок. В случае с револьвером все вышло бы еще занимательней.

Можно было попробовать оторвать лоскут от рубашки, но при этом возникал не менее важный вопрос: какую местность рисовать в уме, взяв «якорем» кусок ситца? Ткацкую мануфактуру? Артель белошвеек? Где все это находилось, Джон не имел ни малейшего представления. Оставались спички, кисет с табаком и бумага для самокруток. Сыщик подобрал валявшиеся на песке телепорты и принялся вспоминать, как выглядит бумажная фабрика в Глэдстоне. Минут через пять он сообразил, что никогда этой фабрики не видел, перепутал с кожевенными цехами в Делби. Он почти решился телепортироваться без «якоря», наудачу, когда услышал вдалеке отчаянный крик.