Длинные пальцы летали над струнами, едва касаясь. Бледные губы шевелились еле заметно, но чистый негромкий голос взвивался над гулом, привлекал внимание, связывал собравшихся нитью единой мелодии.
— … и Бабийдол, усыпанный костями, все рос и рос, пока не стал холмом, — лицо скальда скрывали длинные распущенные волосы, а цвет глаз было не разглядеть из-за опущенных век. Возгар почему-то готов был поклясться — они серые, точно воды Фьордов в ненастный день. Рунопевец качнулся, ударяя по струнам завершающим боем. Голос взвился, выводя:
— Вельрики слава — Крезы на века, — и глаза распахнулись, встречая пытливый взгляд наемника.
«Как знал — стальные, точно водная гладь перед штормом!» — мужчина подался вперед, гадая, кто же перед ним — юнец или девка. Тот же вопрос, видать, занимал и Дировых прихвостней. Потный громила, воняющий рыбой так, словно спал в сетях с салакой, покинул насиженное место, чтобы за пару шагов оказаться рядом с певцом.
— Ладно воешь, — усмехнулся, протягивая ручищу схватить скальда за подбородок. Рунопевец попятился, выставив кантеле щитом перед собой.
— Занятно нам с друзьями стало, и мы поспорили. Половина считает — баба ты. Мол, парни не так поют. А мы с главным сошлись, что и мужики чайкой кричать могут, если им по детству кой-чо важное оторвать. Рассуди-ка честных людей, — полукровка резко рванулся вперед, схватил рунопевца, и, прижав так, что кантеле жалобно затрещало, принялся под одобрительный свист и гомон соратников задирать подол рубахи со словами:
— Не боись, разок пощупаю, да пущу!
— Прочь! — хриплый бас Бергена, похожий на утробное медвежье рычанье пресек веселье выродков. Поднявшийся в полный рост, воин макушкой едва не задевал потолочную притолоку. Кулак размером с голову теленка сжался на рукояти короткого меча.
— Пусти скальда, — Возгар встал следом за другом, незаметно доставая из подклада легкие метательные ножи. Зимич благоразумно скользнул под стол — в прямой схватке от старика проку не было, а помехой оказаться мог запросто.
— А то, что? — ухмыльнулся рыбный, забавляясь видом безвольно обмякшего в его лапах рунопевца.
— А то отправишься в драконье пекло! — рядом возникла Рёна с тяжелой сковородой наизготовку.
Шайка Дира, раззадоренная вызовом, повскакивала с мест и принялась подбираться ближе, забирая в кольцо Бергена и остальных. Дир из-за стола не встал, с хищным прищуром наблюдая за соратниками.
Еще недавно веселая атмосфера сменилась на давящую, тревожную, требующую разрядки.
— Ты не расслышал? Отпусти сейчас же! Или драконы в детстве тебе уши обожгли и мозги поджарили? — Возгар оценивающе оглядывал противников, мысленно прикидывая в кого первого полетят ножи, а кто после узнает остроту сакса.
Берген молча шагнул вперед, наполовину вынимая меч. Полукровка, потеряв интерес, отшвырнул скальда и снял с пояса увесистый цеп
Дир свистнул. Резкий, пробирающий до озноба звук поджог разгоряченную толпу, как искра сухой хворост. Но не успело пламя драки опалить зал харчевни, как двери распахнулись, и весь проем заняла широкоплечая фигура.
— Найдется ли, добрая хозяйка, этой ночью в доме твоем приют для усталых путников и краюха хлеба для пустых животов? — сильный волевой голос принадлежал немолодому мужчине в легком кожаном доспехе. За спиной его стояло с полдюжины крепких молодцев, облаченных в броню попроще с эмблемой воина, побеждающего дракона.
— Крезовы вэринги! — прокатился по залу единый вдох, и тотчас жаждущие потасовки полукровки тихой сапой вернулись за стол к главарю. Потерял интерес к скальду и пахнущий рыбой громила. Разведя руками, будто он к происходящему дела не имеет, выродок отступил, освобождая проход новым гостям.
Предводитель вэрингов подошел к хлопающей огромными глазищами Рёне и забрал из ее рук сковороду:
— Негоже девице такую тяжесть таскать: и самой убиться можно и кого пришибить ненароком. Ну что, найдется для нас ночлег и харчи?
— Найдется, — женщина взяла себя в руки, успокоено выдохнула и добавила с радушной улыбкой:
— Добро пожаловать в «Драконье брюшко», ярл Тур!
— Веселые песни знаешь? Моим парням не помешает взбодриться, а то скисли, что брага в захудалом трактире, — Тур приглашающе похлопал по скамье рядом, усаживая рунопевца. Скальд охотно подсел к вэрингам, чувствуя, что обязан им спасением чести, а, может, и жизни.
— Как на голом Твердыше, сидит вэринг в нагише, — отстраненное лицо певца озарилось детским озорством. Люди ярла заулыбались, поддерживая хлопками и постукиваниями похабную побасенку о молодом воине, возжелавшем горячую дракониху, которая заманила его на остров посреди Фьорда и бросила там без оружия и одежды.
