Сариена. Храм Раа в Таалну
― Пойдем, ― послушник с помощью воздушного аркана поднял Ллоэллина на ноги и вывел из камеры, в которой он вместе с еще двенадцатью несчастными провел последнее время.
Время… Ллоэллин не знал, сколько дней прошло с того момента, как он впервые оказался в этом подземелье. Возможно, день или два, а может, целую вечность. Впрочем, судя по тому, что целитель Ралин приглашал его на беседы всего четыре раза, пройти должно было как раз четыре дня. Но это был совсем ненадежный ориентир.
Послушник шел впереди, буквально волоча Ллоэллина за собой. Тот слишком ослаб, чтобы идти быстро, к тому же периодически спотыкался. Но он помнил, что падать нельзя. Его конвоира это не остановит, а быть протащенным по каменному щербатому полу… Нет уж! Пока есть силы, нужно идти.
И Ллоэллин шел быстро, как только мог. Этот путь, по которому его успели провести уже множество раз, он помнил наизусть. И смог бы, наверное, проделать его и с завязанными глазами. Вот сейчас будет поворот, затем ― короткая лестница наверх, снова поворот ― и они окажутся в учебном помещении, где уже будут ждать обучающиеся на целителей дети. Их Ллоэллин уже тоже всех знал: трое мальчиков из Младших родов, девочка и двое Старших. Впрочем, здесь, в сердце Храма, не было деления на Старших и Младших. Все они были избранными детьми богов. И только по имени можно было сказать, в каком роду каждый из них появился на свет.
Один из мальчиков-Младших особенно нравился Ллоэллину. Его звали Роннаэллан, и хотя он не был столь же талантлив в целительстве, как остальные, зато был добрым, совсем не заносчивым, и старался не причинять своим больным излишних страданий. Впрочем, у него это почти никогда не получалось. Наоборот, именно он доставлял больше всего мучений. И сам из-за этого сильно переживал. Несколько раз незаметно от наставника Ллоэллин помогал Роннаэллану справляться с заданием, и тот был ему искренне благодарен. Дважды он даже пробирался вниз, к камерам, и приносил Ллоэллину еды. Которую тот делил на всех обитателей камеры.
Вот и поворот. Но, к удивлению Ллоэллина, на этот раз они прошли мимо, прямо к лестнице, что, как он помнил, вела к верхним этажам. После бесконечно долгого подъема мрачное подземелье сменилось просторным и светлым помещением, знакомым Ллоэллину еще по первым дням в храме.
И это было удивительно, ведь даже целитель Ралин для бесед с ним использовал одну из комнат внизу. Значит, что-то в предназначенной ему судьбе изменилось. И Ллоэллин, привыкший ожидать от жизни худшего, был этому совсем не рад.
Послушник остановился возле одной из дверей, постучал и, дождавшись разрешения, вошел внутрь. Оставшийся один в коридоре, но отнюдь не освобожденный от удерживающей его воздушной петли, Ллоэллин услышал, как послушник почтительно обратился к тому, кто находился в комнате. Однако ответ был слишком тих, и разобрать его Ллоэллин не смог. Впрочем, он и не пытался. Прислонившись к каменной стене, он наслаждался предоставленной передышкой.
Вскоре послушник вернулся, снял с Ллоэллина петлю и подтолкнул его ко входу. Сам он при этом остался снаружи.
Ллоэллин оказался в просторной, ярко освещенной комнате, в которой, кроме него, находился еще один человек. Он был одет в простую темную одежду, вроде той, что в доме Арс-Кандил носили наемники; и все же Ллоэллин сразу понял, что перед ним ― отнюдь не простой храмовник. Было в нем что-то неуловимое, от чего непроизвольно хотелось согнуться в почтительном поклоне. И в то же время замереть в восхищении, безрассудно окунаясь в поток исходящей от него силы. В голове Ллоэллина промелькнули два слова: «имеет право». На что? А разве есть ограничения для Воздуха, Огня, Воды и Земли? Этот человек был словно живым воплощеньем стихии. Да не какой-то отдельной, но разом всех четырех.
― Здравствуй, Ллоэллин, ― первым нарушил молчание храмовник. Ллоэллин поразился тому, как красиво звучит его голос. Глубокий и низкий, он ласкал слух, как ласкает кожу нежный ветерок или прохладные воды Нэлны.
― Здравствуйте, ― почтительно ответил он и поклонился. Вернее, это должно было быть поклоном, но голова Ллоэллина закружилась, и он едва не споткнулся. Сгорая от стыда за собственную неловкость, он прошептал:
― Простите.
― Это ты нас прости. К сожалению, даже служители Храма ― всего лишь люди и не всегда верно понимают волю Богов, ― Ллоэллин бросил неверящий взгляд на незнакомца. Как тот может говорить подобные вещи в стенах Храма?! Ведь это… почти святотатство. ― Но не будем спешить. Проходи, поешь. Нам предстоит долгий разговор, и не нужно, чтобы тебя что-нибудь отвлекало.
Повинуясь мягкому приказу, Ллоэллин прошел вглубь комнаты и увидел накрытый всевозможными яствами стол. Он столько времени испытывал голод, что теперь еле удержался от порыва наброситься на еду. Ллоэллин медленно повернулся и посмотрел на храмовника. Непонятным образом в его присутствии хотелось казаться лучше, чем есть.
― Ешь. Я не буду тебе мешать, ― ободряюще улыбнулся тот и отошел к заваленному бумагами столу.