В эту ночь девушке не спалось. Она оделась и, следуя уже выработанной привычке, отправилась прямиком на крышу особняка. Там Верити часто проводила бессонные ночи, подолгу вглядываясь в огни Нью-Йорка. Она уже не хотела думать ни о природе своих способностей, ни о своей дальнейшей судьбе, хотелось просто сидеть приковав взгляд к городу или, в безоблачные ночи, к небу. О небе девушка уже думала охотно, о звёздах, чей далёкий свет летит к Земле тысячелетиями. Возможно, некоторые из них уже навсегда угасли и их прах разлетелся по просторам Вселенной, но их свет всё ещё виден, свет умерших звёзд.
Выйдя на крышу, Верити обнаружила, что она здесь не одна.
— Локи?
Трикстер стоял, всматриваясь в даль. Асгардцы часто и надолго покидали особняк — государственные дела, так сказать.
— Здравствуй, Верити. Бессонница?
— Да, иногда бывает. Давно ты здесь?
— Считай, только что приехали, — под «приехали» он подразумевал «перенеслись». — Беннер тоже не спит, они с Тором сейчас в лаборатории…
— И почему тогда ты здесь один?
— Красиво, — трикстер ушёл от ответа. — А ведь из-за меня он чуть было не стал сплошной руиной…
— Но ведь не только из-за тебя.
— А твоя квартира находится на верхнем этаже? Ты могла каждый вечер наблюдать за этими огнями.
«Снова он переводит тему разговора!» Если же остальным Мстителям всегда приходилось подчистую выкладывать правду, то Локи умудрялся увиливать от прямого ответа или попросту сменял тему разговора. Верити ещё за первые несколько недель общения убедилась, что его не даром звали Богом Хитрости.
Верити встала рядом с трикстером, облокотившись на перила:
— Мы с мамой жили на верхнем этаже, но это был спальный район. Поэтому, кроме света уличных фонарей, никаких огней я не видела из окна. Да и спать я ложилась рано, ведь с утра надо было идти в садик, а чуть позже — в школу.
— Никаких огней, значит… — Трикстер уже давно убедился, что Верити Уиллис — самое рациональное существо во Вселенной, которое ему доводилось встречать. Будучи маленькой девочкой, она без капризов ложилась спать рано, чтобы никуда не опоздать с утра. Лучшие результаты школьных тестов. Лучшие баллы в колледже. Адекватное и спокойное восприятие своей новой действительности. Игнорирование своей возможной участи. Спокойная, рациональная, логичная — как хороший механизм, как машина. Это проявлялось даже на тренировках, хотя, казалось, где же ещё можно проявить свою иррациональную сущность, которая в той или иной степени есть у каждого? «Если на Земле когда-нибудь создадут машину, генерирующую магическую энергию, то её просто обязаны назвать твоим именем», — сказал однажды Стрэндж девушке, на что та лишь улыбнулась. «Но ведь она не машина, — думал трикстер. — Не машина, а живой человек». — А что насчет этих огней? — он указал вверх, на звёзды.
— Из-за света всё тех же уличных фонарей их было не разглядеть. А когда фонари гасли, то я давно уже спала. Но мне нравятся звёзды. Моё первое пристрастие к ним проявилось на уроках астрономии, а сейчас я выхожу и смотрю на них ночами, когда не могу заснуть.
— Мне они всегда нравились. Когда мы с братом были маленькие, родители рассказывала нам о далёких мирах, в которые мы однажды отправимся. Тогда я думал: а есть ли там звёзды? Те же, что сияют на асгардском небе, или другие? Возможно, что хотя бы несколько звёзд, что я видел в детстве, сияют и здесь, в Мидгарде.
— Если подумать, то столько людей из разных частей Вселенной смотрят на одни и те же звёзды…
— Наверное, ты имела ввиду «сколько живых существ»?
— А, да, точно, — Верити, как ей показалось, сейчас выглядела как маленький ребёнок, который ляпнул милую глупость.
Хоть подобное и случалось крайне редко, но на тренировках Верити постоянно чувствовала себя маленьким ребёнком, который под чутким присмотром трёх магов делает пусть и сложные, но не особо опасные вещи. Стрэндж и Ванда всегда были как на иголках, готовые призвать золотые круги и алые сгустки энергии в любой момент. Локи же иначе смотрел на это: он стоял, сложив руки за спиной и молча наблюдал. По какой-то причине девушку с головой накрывали воспоминания: средняя школа; урок математики; учитель с густыми черными усами стоит, сложив руки за спиной и молча наблюдает, как девочка в школьной форме и очках решает задачу у доски; он ничего не говорит — знает, что девочка справится, знает это лучше, чем она сама. Благодаря этому у Верити больше не дрожали пальцы и не тряслись колени, когда она выполняла очередной магический фокус — Локи верил в неё сильнее, чем она сама.
До них доносился шум ночного Нью-Йорка, небо сияло россыпью звёзд… Разговор не клеился — они оба молчали. Да и стоило ли говорить? В молчании не было ни капли неловкости, лишь покой.
Почему-то Верити захотелось применить свой дар — и вот на кончиках её пальцев уже горели фиолетовые огоньки.
— Не помню, чтобы мы тебя этому учили.
— Такого и не было. Я научилась этому года полтора назад.
— Огоньки появились когда тебе самой захотелось?
— Да.
— Это хорошо. Твоя способность готова тебя слушаться. Осталось лишь тебе это осознать.