Ограбление Медичи [litres] полностью

– Синьор Траверио! – позвал он достаточно громко, чтобы его услышали в толпе. Траверио обернулся к нему с широкой улыбкой. Стоявший позади своего босса Марино уставился на него поверх своей кружки и сильно побледнел. Еще одна догадка подтвердилась. Халид готов был поставить хорошие деньги на то, что Траверио понятия не имел о связи Марино с гвардейцами Медичи.

– Мой мальчик! – сказал Траверио, приветствуя его с распростертыми объятиями. – Рад тебя видеть! – Он оглядел Халида с ног до головы. – Ты словно из ада выбрался.

– Я здесь по делу, – сказал Халид.

– Всегда такой серьезный. Присоединяйся ко мне в моем уютном уголке. Давай, давай. – Изо всех сил стараясь скрыть боль, которая все еще пульсировала в теле, Халид опустился на пустую скамейку. Никому в этом трактире не стоило знать о его слабости, пока в его распоряжении только одна рука.

– Ты вот-вот упадешь замертво, – заметил Траверио. Марино подскочил к нему с кружкой в руке. Траверио взял ее, но пить не стал. – Лучше расскажи-ка мне побыстрее о своем деле, пока ты еще в состоянии.

– Вы уже все знаете, – сказал Халид.

– Ах да, – сказал Траверио, в его ледяных глазах вспыхнул лукавый огонек. – Можно назвать это заявлением о намерениях. На случай, если ты забыл, что тебе грозит, если нарушишь условия нашего соглашения. – Он цыкнул сквозь зубы. – Кто бы мог подумать, что типографии так легко загораются? Все это дерево и бумага, но не хочешь ли ты сказать, что тоже пострадал? Тебя там не было, когда типография загорелась…

– Не было, – подтвердил Халид, не глядя на Марино.

– Хорошо, просто замечательно. Какой от тебя толк, если ты превратишься в угли. Но синьорина Сарра должна была усвоить, что за подпольные делишки на моей территории последует возмездие.

Сломанные ребра отозвались резью в боку Халида, и он не стал скрывать гримасу боли.

– Золото, – сказал он, как только боль утихла. – Я могу доставить его вам. Завтра.

Траверио вскинул брови.

– Завтра, – повторил он. – Не думал, что для того, чтобы отточить твое внимание, достаточно небольшого костерка.

Халид вспомнил ожоги и обгоревшую одежду Сарры и покачал головой.

– Дело не в том. А вот в этом. – Он жестом указал на свои бинты, на лицо, на разорванную одежду, на все. – Я достиг своего предела, синьор Траверио. Эти люди слишком на меня рассчитывают, и, когда все рушится, именно на меня ложится вся ответственность.

Краем глаза он заметил, что Марино напрягся.

– Ты обманешь их доверие? – спросил Траверио.

Сарра, улыбающаяся ему через стол в генуэзском трактире. Агата, поглаживающая его по щеке. Ровный взгляд Розы, слушающей его идеи. Улыбающийся Джакомо, его рука в руке Халида, его смех…

Все, о чем он мечтал, покидая Тунис, все, что пошло прахом в Генуе, он нашел здесь, во Флоренции. Но…

– Мошенник, который кому-то доверяет – уже не мошенник. Он дурак. А то, что я планирую у них забрать, никогда им не принадлежало. Я достану вам золото. Его упакуют для вас и разместят в фургоне. Я даже позабочусь о лошадях. Все, что вам нужно сделать, – это быть там, где я скажу и когда я скажу, и деньги достанутся вам.

Между ними повисла долгая пауза, глаза Траверио бегали по лицу Халида. Халид не знал, что он хочет найти, но Траверио не мог заподозрить, что его обманывают. И Халид просто сидел под прицелом пристального взгляда и ждал решения босса.

Это могло длиться несколько секунд. А могло пройти и десять лет.

– Если все так, – наконец сказал Траверио, – то долг твоего отца в безопасности. – Улыбка Траверио сверкнула словно молния, яркая и ошеломляющая. – Я рад, что ты вернулся, Халид.

Халид кивнул.

– Поверьте, синьор, я не хотел бы работать ни на кого другого.

– Где Халид?

Выглянув из своего гнезда, скрученного из одеял, Джакомо увидел, что в комнате не было никого, кроме Агаты, которая сосредоточенно складывала свои склянки и свертки в ящичек для инструментов. Она спокойно взглянула на него.

– Я думала, ты будешь спать до Судного дня.

Джакомо нисколько не устроил такой ответ. Он соскочил с тюфяка, натягивая ботинки.

– Где он?

– Я слишком стара для этого, – пробормотала Агата, но, увидев его умоляющее лицо, тяжело вздохнула. – Снаружи, – сказала она. – Не будь дураком.

Джакомо был уже на полпути к двери.

– Ничего не обещаю, моя королева.

Как и сказала Агата, Халид был снаружи. Он прислонился к невысокой мельничной стене, Джакомо ощутил, как сердце забилось еще сильнее. Его зеленый камзол был расстегнут, под ним виднелась чистая льняная рубашка, и если бы не болезненно напряженные плечи, Джакомо и в голову бы не пришло, что еще ночью этот человек был в двух шагах от смерти.

При виде Джакомо лицо Халида сделалось непроницаемым, и это обескуражило юношу.

– Ты проснулся.