Ограбление Медичи [litres] полностью

От радостной поспешности Джакомо не осталось и следа, его охватила тревога и смутные опасения. Никогда раньше ему не доводилось чувствовать ничего подобного. Он перекинул ногу через стену, держась на расстоянии.

– У нас полно дел, тут уж не до сна. Как ты себя чувствуешь?

– М-м. – Не ответ, конечно, но Джакомо смирился и с этим.

– А что чувствуешь насчет сегодня? – немного перефразировал он свой вопрос.

Халид шумно выдохнул.

– Просто в ужасе, – ответил он, и Джакомо не смог удержаться от смеха.

– Я никогда не смогу привыкнуть к тому, что вы всегда говорите напрямик, синьор аль-Саррадж. Любой другой мужчина стал бы бахвалиться и отрицать. Вы для меня – бесценный опыт. Мое глупое сердце просто не выдержит.

– Халид, – сказал Халид.

– А? – Джакомо вытаращил глаза. Агата просила не быть дураком, а он тут же об этом забыл.

– Вчера вечером ты называл меня Халидом. – Затем спросил: – Я тебе нужен?

– Э-э, – выдавил Джакомо.

– Ты же искал меня, – сказал Халид. – Только что.

Надо было думать, что он делает. Он должен был.

– Я… – промямлил Джакомо. Конечно, для этого была какая-то причина, помимо слепой паники.

– Может быть… потому, что мне придется изменить внешность? – продолжал язвительно настаивать Халид. – Для нашего плана? И мне понадобится помощь эксперта?

Джакомо сердито взглянул на него.

– Ты невыносим, – сказал он Халиду. – Жди меня здесь.

Он метнулся в дом, чтобы взять набор для маскировки, однако ему было не по себе от понимающего и раздраженного взгляда Агаты, и, казалось, минула целая вечность, прежде чем он нашел все необходимое. Когда Джакомо снова выскочил из дома, Халид сидел на стене, прижимая к боку сломанную руку. Джакомо успел заметить, как Халид поморщился от боли, но, заметив его, тут же напустил на себя прежний невозмутимый вид.

Сдерживая беспокойство, Джакомо подошел к нему и положил набор у его ног.

– У нас не будет времени на сложное перевоплощение, – сказал он, копаясь в недрах сумки. Обрывки ткани, парики всех цветов, баночки с клеем просеивались сквозь его пальцы, то появляясь, то исчезая с невероятной быстротой. – Но это ничего. Все должно быть хорошо. Все будет хорошо. Девяносто процентов сегодняшней твоей маскировки – просто изменение твоих форм, так что… – Он откинулся назад, закусив губу. – Может быть, есть кто-то еще, кто может выполнить это за меня.

– Джакомо.

– Ты прав. Прав! Девяносто процентов! – Вертясь волчком, он выдернул из сумки два шерстяных шарфа и обернулся, чтобы внимательно осмотреть Халида. – Что касается остальных десяти процентов… У меня кое-что найдется. Но важно, чтобы ты… не… двигался…

Как и положено профессиональному мошеннику, Джакомо держал в своем наборе баночки с гримом, которые можно было смешивать, создавая иллюзию синяков, шрамов, порезов или даже безупречной, гладкой кожи. Джакомо откупорил баночки и приступил к делу.

Сосредоточившись на работе, он чувствовал на себе напряженный, как обычно, взгляд Халида.

– О чем задумались, синьор? – спросил он.

– Я бы беспокоился о тебе.

Джакомо прямо посмотрел в глаза Халиду.

– Вчера вечером, – начал Халид. – Ты сказал, что твоему другу было наплевать, куда ты отправился. Но я бы беспокоился.

Кисточка для макияжа застыла в пальцах Джакомо.

– Не… не будь жестоким, Халид.

– Это не жестокость. Я знаю это по собственному опыту. – Халид вздохнул, и его плечи поникли. – Письмо твоей матери… Я сказал себе, что сожгу его. Я боялся, что, если отдам его, ты сотворишь какую-нибудь… глупость.

– Я же обещал, что не сделаю этого.

– Видел бы ты себя в тот вечер у дома Петруччи. Я едва узнал тебя. Ты был сам не свой. Я больше не хотел видеть тебя таким. Хотел как-то помочь.

– Так почему же ты не сжег его?

– Доверие, – только и ответил Халид. Такая вот проблема.

– Ладно. Халид. – Джакомо медленно выдохнул. – Закрой, пожалуйста, глаза. – Халид подчинился, и Джакомо избавился от его нескромно-пристального взгляда. Мягкими движениями он начал замазывать следы злоключений Халида, и синяки растворялись под слоем грима.

– Гм, – хмыкнул Халид, погружаясь в раздумья. – А что ты чувствуешь насчет сегодня?

Халид так точно скопировал интонацию и голос Джакомо, повторив его недавний вопрос, что Джакомо расхохотался, не в силах дальше колдовать над лицом Халида.

– Если даже ты в ужасе, то у нас, простых смертных, нет никакой надежды. Господь всемогущий, да я уже в штаны наложил от ужаса, вот что я чувствую. Изображать гвардейца? Придется просто отключить две трети мозга и действовать на автомате. Вперед. Стоять. Нахмуриться. Вольно. Но последней каплей стало…

– Что за последняя капля?

– То, из-за чего ты оказался в реке прошлой ночью.

Халид сразу понял, куда он клонит.

– Сражение.