Ограбление Медичи [litres] полностью

– Я вижу совсем другое, – ответил Его Святейшество, его терпение было подобно бездонному колодцу. – Эта работа о многом свидетельствует. И это то, чего ты смог добиться в одиночку! Представь, что ты можешь создать, работая бок о бок со своим учителем!

Его слова практически повторяли то, что гневно шипела ему Роза, и ее гипнотические темные глаза излучали боль и гнев. Ты всего лишь подмастерье, сказала она тогда. Жертва.

Он каким-то образом умудрился… запутаться. Последние несколько месяцев блужданий по залам, принадлежащим этой богатой и могущественной семье, затуманили его разум. Он почувствовал на себе взгляд Медичи и подумал… а вдруг.

Он отвел глаза, уставившись на кончики ночных туфель папы. Они были великолепны, и Доминик никогда не смог бы себе позволить такую обувь.

– Я мог бы об этом только мечтать, Ваше Святейшество.

– Так ты в полной мере смог бы раскрыть свой талант. А в нашей семье всегда привечали таланты. Вот, – папа указал на фреску, – знаешь ли ты тайну этого произведения?

Доминик провел бесчисленное множество времени, скрупулезно изучая эту фреску, и все же ответил:

– Боюсь, что нет.

– Обычному человеку покажется, что это просто еще одно изображение процессии волхвов, – сказал Его Святейшество. – Но здесь скрыт более глубокий смысл. Каждый человек в этой процессии близок к семье Медичи. Мой отец, Лоренцо, – он ткнул пальцем в восседавшую на коне фигуру в золотом одеянии, – а это старый герцог Миланский. Сфорца [38] тоже где-то здесь, в толпе. И так далее, и так далее. – Доминик замер на месте, слушая рассказ папы. – То, что ты реставрировал здесь последние недели, – это список самых влиятельных людей в Тоскане. Тех, кто был залогом ее процветания. Ее скульпторы, если выражаться в привычных для тебя терминах. Без них Флоренция давно бы впала в анархию.

Пять тысяч мужчин, женщин и детей, вспомнил Доминик слова Розы, и они сделают то же самое и с Флоренцией.

Папа улыбнулся.

– Возможно, ты не ошибся, когда искал ответ на свой вопрос, глядя на эту фреску. Как знать? Следующий молодой художник, который займется ее реставрацией, возможно, изобразит твое лицо среди остальных. В конце концов, Медичи всегда стремились поощрять таланты.

На мгновение Доминику показалось, что слух его подвел.

– Простите мое предположение, Ваше Святейшество, но вы предлагаете…

– Покровительство моей семьи. Думаю, ты и твой учитель – вполне подходящая пара.

– Из-за моего таланта. – Доминик с трудом ворочал языком.

Лицо папы сделалось суровым.

– Я не склонен к излишней лести, синьор Фонтана.

– Конечно. Конечно! Это очень щедрое предложение, Ваше Святейшество.

– М-м, – согласился папа, поднимаясь со скамьи. – Мы поговорим об этом завтра. Тебе понравится у Медичи. И тебе, и твоему учителю.

Доминик склонился в низком поклоне, скрыв от глаз папы свое лицо, и стоял так, пока не стихло шуршание украшенного вышивками халата папы по каменным плитам, а затем дверь в часовню захлопнулась. Доминик остался наедине с фреской и изображенными на ней полчищами союзников Медичи.

Он мог бы сообщить папе о том, что задумала Роза, с ужасом подумал он. Почему это не пришло ему в голову в тот момент?

Пять тысяч мужчин, женщин и детей. И если он не ошибся, то, похоже, Роза собиралась за это отомстить.

Но стоило ли ради слов какой-то мошенницы отказываться от высокого положения, которое даст ему покровительство Медичи? Никто не знает наверняка, можно ли верить словам Розы? И удастся ли ей добиться успеха? Папа говорил о том, что гостей не выпустят за пределы сада – что, если это окажется препятствием, которого Роза не предвидела?

Он знал, с кем ему нужно поговорить. Но не хотел с ними разговаривать. К счастью, было уже так поздно, что любые разговоры пришлось бы отложить до утра. А пока…

У него зудели руки.

Наконец, немного успокоившись Доминик вскочил со скамьи и покинул часовню. Если он начнет сейчас, то к утру тушь высохнет.

У него были свои планы на будущее.

Инстинкт подсказал Халиду вернуться в трактир «Вите Конторто». Хотя не было никакой гарантии, что Траверио снова окажется там. Но если догадка Халида о том, кто именно поджег типографию Непи, была верна, то ему придется немного охладить пыл головорезов Траверио.

Когда он вошел внутрь, в трактире было не продохнуть. Он не знал, кто из этих пьяных вдрызг завсегдатаев работает на Траверио, но, по крайней мере, заметил Марино, который сидел за стойкой, заказывая очередную порцию выпивки. А еще через мгновение обнаружил Траверио в его обычном углу, с кружкой в руке. Халид поборол желание вздохнуть с облегчением. Агата неплохо подлатала его, но он сомневался, что смог бы бегать по всей Флоренции в поисках этого человека и не упасть в обморок от слабости. К тому же он не хотел, чтобы Виери воображал, будто убил его.

Прижимая к себе сломанную руку, стянутую бинтами, Халид пробирался сквозь толпу.