– Вам надо лучше работать. Я договорился, чтобы тебя не уволили, но с понедельника сторожевые меры будут усилены в несколько раз. И только не нужно сумятицы, нам не следует предавать этот случай огласке.
– Ты, ты должен что-то сделать! Надо спасти нашего сына, он не мог, он же не нарочно!
– У нас больше нет сына.
– Шохрух, умоляю тебя! – Константин разразился рыданиями.
– Он не просто попал туда один раз, он делал это систематически, тщательно продумывая порядок преступления. Наш славный Виталик переодевался в самку и гулял там, на чужой земле. Разыскал свою, о, как это, да, свою «мать». Женщину, чей биоматериал участвовал в его создании. Она любезно принимала его у себя в гостях. Познакомился с самкой его возраста, и у них, представь себе, была половая связь. Он помогал ей замаскироваться под мужчину, приводил сюда и показывал наш город. Мне продолжать?
– Что же делать? Что нам теперь делать? – кричал от отчаяния Костя.
– Через неделю я приведу приговор в действие. Виновницы с противоположной стороны также будут найдены и получат высшую меру наказания в своем государстве. Потом мы с тобой переедем за город, как ты всегда хотел. И заведем ещё сына. А лучше двоих-троих. Знаю, я говорил, что мы уже староваты для этого, и пора ждать внуков, но условия изменились.
– Ты сам приведешь приговор в действие? И ты спокойно мне об этом сейчас говоришь? Ты чудовище!
– Мне тоже нелегко от того, что мой единственный и любимый сын, для которого я не жалел ничего, предал всё, во что я верю. Все задумки сепарации, на которых держится наше общество. Мне противно думать о том, чем он там занимался, и почему всё это случилось с нами. Но, знаешь, ведь не я рассказывал ему об этой поэзии, пестиках и тычинках.
– Как смеешь ты меня обвинять? Нужно придумать, как спасти нашего мальчика!
– Это невозможно.
– Смерть! Ты принесешь ему мучительную смерть своими собственными руками? Там, вместе со всеми этими убийцами и педофилами!
– Его казнь не будет вселюдной, мы проведем её в отдельном тереме. Тебе важно понимать, то, что он сделал – гораздо хуже. Это вред не одному человеку, не нескольким. Это удар по всей общине. Если его поступок станет известен, найдутся последователи. А это отбросит весь прогресс на много шагов назад. Мы вернемся в дикий век, где самки помыкали нами, унижали нас, паразитировали, контролировали все ресурсы, лишали мужчин денег, собственности, общения с собственными детьми. Этого нельзя допустить. Если для сохранения порядка нужно пожертвовать одним предателем, пусть он даже наш сын, я готов на это.
– Мне не о чем больше с тобой разговаривать.
Ночью Константин не спал. Шохрух, скорее всего, тоже, свет в его комнате не выключался. Утром он, как ни в чем, ни бывало, выпил цикорий, надушился любимым одеколоном, прочел вести и отправился на службу. Константин позвонил на работу в Центр репродукции, сказал, что болеет и не появится какое-то время. Сотрудники сообщили, что к ним пришли солдаты и назначают новую службу безопасности. Константин велел им ни в чем не перечить. Затем он собрался и направился в городской отдел исполнения наказаний.
Экономный рейс мобильной транспортной капсулы домчал его за два часа. Еще три ушло на оформление документов и ожидание. Наконец, ему позволили увидеть сына. Виталик сидел, потупив взор. Костя тут же кинулся к нему:
– Ах, дорогой мой мальчик! Что же ты сделал!
– Ты правда всё ещё любишь меня, папа? – робко поинтересовался Виталик.
– Ну, конечно, конечно, дурачок. Отец не может не любить сына.
– Шохрух может.
– Нет, он любит тебя, очень любит, просто не признается.
– Теперь это уже не важно. Я рад, что смог увидеть тебя в последний раз. Спасибо, что пришел навестить.
– Не говори так! Я не позволю им убить тебя. Мой мальчик не умрет, как какое-нибудь отребье, в капсуле смерти. В твои-то 19 с небольшим. Твоя жизнь только начинается. Мы что-нибудь придумаем, я вытащу тебя отсюда. Обещаю.
– Как? Я ведь уже совершеннолетний, смягчения не дождаться. Это особый случай неповиновения. Казнь будет без суда и следствия.
– Не ты один у нас в семье ловкач, понял? Ты унаследовал это от меня. Я найду выход. Но только не понимаю, зачем всё это было нужно тебе? Объясни мне, зачем? Что за опасное любопытство? Мы так надеялись, что ты скоро найдешь себе хорошего мужа и порадуешь нас внуком.
– Знаешь, пап, последние месяцы моей жизни – лучшее, что со мной случилось. Женщины не такие мерзкие, как о них говорят. Их вагины не пахнут разлагающимся трупом и не отгрызают с корнем мужской член. Они довольно интересные, эти женщины, на самом деле, не так уж сильно отличаются от нас.
– Ох, что же ты такое говоришь…
– Моя мать Симона – удивительная. Она увлекается восточными единоборствами, я учился у неё обращаться с катаной. А Клара, моя любимая Клара, у неё потрясающее чувство юмора. Когда мы вместе, мы постоянно смеемся.
Она самая умная, добрая и прекрасная из всех, кого я знаю. Она ждёт ребенка от меня.
– Дорогой, этого не может быть. Люди, выращенные в биомеханических утробах, не способны к прежней форме размножения.
