Задним умом Лена понимала, что сделала фатальную ошибку. Первым делом надо было снять куртку и намотать на руку, еще когда тварь только появилась. Это дало бы хоть какую-то защиту, несмотря на бритвенно-острые когти. А теперь было уже поздно. Широкие овальные зрачки ловили каждое движение жертвы, и времени раздеться василиск точно не дал бы.
'Котэ' залезло на край камня, с обманчивой медлительностью, скребя о гранит выпущенными на всю длину когтями. Надо было атаковать самой. Попытаться сбросить врага, но ... это было слишком страшно. Нападать самой на нападающего, да еще настолько быстрого... Каждая секунда промедления казалась спасительной, а каждое движение навстречу василиску - тяжелым, как под грузом гирь. Кровь уже стекала с пальцев левой руки веселыми красными капельками, рукав намок.
Тварь пригнулась вновь и зашипела, мелко подрагивая ушами. В глубине узкой длинной пасти подрагивал раздвоенный язык, на котором развернулись бесчисленные ряды мелких зубцов-когтей. Животное как будто пробовало на вкус воздух, пропитанный запахом свежей крови.
Это зрелище отрезвило девушку. Сама мысль о том, что с ее трупа, а может и с еще живого тела, будут слизывать плоть этим омерзительным отростком, забила страх. Ровно настолько, чтобы Лена глянула на безвыходную обстановку почти трезвым взглядом.
Елена отбросила более короткую ветку и перехватила длинную обеими руками, словно копье. Пригнулась, прикрывая уязвимый живот, и шагнула навстречу скотине, вынуждая василиска спрыгнуть обратно в траву или атаковать. В голове билась шальная и одна-единственная здравая мысль - ткнуть изо всех сил и хватать за голову, пытаться выбить глаза. Глупо, бесполезно, но ... все остальное еще хуже.
Шипение взвилось до самых верхних тонов, почти исчезая в ультразвуке, и василиск бросился навстречу. В лицо девушке ударил жар горячего тела, странный запах, похожий скорее на вонь немытой собаки... и палка ушла в пустоту. Лена крутнулась вокруг себя, махнув наугад, вслепую, уже понимая, что не успела, и сейчас ей вцепятся в бок или ногу. Она ударила еще два или три раза, поворачиваясь на дрожащих - таких медлительных и неловких! - ногах. Пока не поняла, что все закончилось.
Василиск ушел, не добив жертву, просто сбежал. Только шевелилась трава там, где уходила серая тень, в ту же сторону, откуда пришла.
Лена выронила палку и села. Вернее просто повалилась, не в силах стоять. Истерический вопль рвался из груди, и девушка приглушила его уже опробованным способом, прикусив рукав куртки до боли в зубах. Получилось плохо, потому что теперь в рот шибанул вкус собственной крови. К горлу опять подступил горький ком, и Лена откинулась на камне, часто, мелко дыша, стараясь перебороть приступ тошноты. Получилось, отчасти из-за пустого желудка, отчасти из-за правильного дыхания, но главным образом от облегчения. Кровь буквально кипела в жилах могучим воплем инстинкта выживания.
Она жива. Жива!
И в этом бурлении медленно-медленно пробивалась к осознанию простая мысль.
Что отпугнуло мелкого хищника? Кто оказался настолько страшным? И с кем теперь ей придется иметь дело.
Телега скрипела, Лошадь номер три перебирала ногами не слишком резво, но и не настолько, чтобы подгонять. Да и рановато было, силы скотинке еще понадобятся, когда бригада подойдет ближе к Вратам, вот там всякое может случиться. В телеге ехал Бизо, в своем праве, как алхимик, на ноги хворый и вообще. Еще туда, поверх прикрытого шкурами скудного Профита, положили Кодуре, но Сантели мрачно прикидывал, что, скорее всего, к вечеру бродягу придется выкинуть и дорезать, чтобы не мучился. Действие 'суточного' заклинания подходило к концу, так что очень скоро яд нетопыря должен был начать действовать. Да и нога сама по себе выглядела плохо. Судя по понимающим взглядам, которыми обменивались время от времени Виаль и Кай, они тоже хорошо это понимали. Да и сам Кодуре, когда приходил в себя, пытался стонать потише, прикусывая губу или тряпку, смоченную водой, пытаясь казаться не таким 'тяжелым'.
Одна Шена на телегу не смотрела и подчеркнуто оглядывалась по сторонам в поисках опасности, поудобнее примостив на плечо альшпис. Сантели был уверен, что у нее заначена еще, по крайней мере, одна склянка с 'молочком', однако не давил и не требовал. Для старого испытанного члена бригады копейщица сама разодолжилась бы, как и они для нее. А для чужака, который даже в бою толком не испытался... не судьба, значит.
Место было тихое, относительно спокойное. Сантели впервые срезал здесь дорожку и пока не жалел о том. Проклятая Могила оставалась в стороне, а от Морских днем откупаться не надо, это ночью коли идешь мимо - вынь да положь монету. Здесь водились лишь тагуары, но зловредные твари нападали только на одиночек. А от обычной засады должен был уберечь Бизо.
