Раймо встал, попрощался и, теребя в руках бланк, вышел из кабинета. На столе в коридоре лежали красиво отпечатанные проспекты. Взял один: «Если вы хотите переехать в Швецию…» Сунул в карман и вышел на улицу.
В автобусе Раймо перелистал проспект.
«Запомните, что до переезда вам необходимо обеспечить себе место работы и жилье в Швеции. Непременно обратитесь предварительно к услугам посреднического бюро». Ах, черт побери, какая заботливость! Чтоб вам!..
Кайса мыла на кухне пол, когда Раймо вдруг явился домой.
— Ты что, в ночной смене?
— Расчет дали.
— О господи! Почему?
— Корхонен ушел в отпуск, а снабженец увидел, что появился один лишний рабочий, и доложил прорабу. Наверно, его кто-нибудь подмазал, чтоб устроиться вместо меня.
— Куда же ты теперь?
— Я ходил в бюро по найму, заполнил карточку.
— Наймись к кому-нибудь из хозяев на сенокос.
— Мало платят.
— Но ведь на хозяйских харчах.
— Кажется, лучше податься в Швецию.
— Да разве это для тебя?
— Другие устраиваются, чем я хуже?
— Жаль, братья Кеттунен успели уехать, а то бы ты мог отправиться вместе с ними в машине.
— Они же поехали сперва в Лапландию, рыбу ловить, а только оттуда — в Швецию.
Вечером, когда Юсси вернулся с работы, Раймо сидел в комнате и слушал радио.
— Что, никак уволили? — буркнул Юсси с порога.
— Да, расчет в руки — и все.
— Вот оно как. Рабочего человека выбрасывают, как старую варежку.
Кайсе пришлось несколько раз звать Раймо обедать. Раймо все сидел и курил. И только когда Юсси крикнул, что, дескать, как-нибудь они в этой избе еще не последний кусок хлеба доедают, Раймо подошел, взял из котелка картофелину и стал ее очищать.
— И правда, лучше, если ты поедешь в Швецию, — сказала Кайса.
Юсси отрезал толстый ломоть хлеба и откашлялся:
— Да ведь можно и вернуться, если не понравится.
Раймо поел кое-как, давясь и обжигаясь, и вышел.
Побродил по берегу, ко всему равнодушный. Если изо дня в день думать об одном и том же, все как будто проваливается в пустоту. Невозможно представить себе, как сложится жизнь. Но все же, если очень напрячь воображение, можно увидеть себя на чужой земле, среди чужих людей. Он будет ждать известий от посреднического бюро, а дома пока пилить дрова и почаще ездить в город, проводить время там.
На всякий случай Раймо сходил на лесопилку Пенттиля, в дорожный округ и на две ближние стройки, спрашивал насчет работы, но все напрасно. По вечерам удил рыбу с Теуво, играл с деревенскими ребятами в волейбол или пил пиво с соседскими парнями. Но день ото дня им все больше овладевало тягостное чувство беспомощности. Он просыпался по утрам, ежась и цепенея от холода, закравшегося в душу. Но вот наконец наступило утро, когда Раймо проснулся раньше обычного и спустился вниз с таким видом, как будто собрался на работу. Кайса только что ушла с Теуво по чернику. Выпив чашку остывшего кофе, Раймо взял бумажник, заглянул в расписание и поехал с утренним автобусом в районный центр за справкой о выезде. Оттуда он отправился прямо в город, получил в больничной кассе справку для эмигрантов, снял со счета в почтовом отделении банка все свои сбережения и заказал в бюро путешествий билет в Швецию. Потом сидел в сквере на скамейке и ждал, слушая разговор двух стариков с рюкзаками.
— Ты все еще там, на стройке?
— Ну ее к чертям, я больше ни за что не стану работать на этого советника. Он хуже зверя лютого.
— Да что ты?
— Весной, когда мы стали копать котлован для его дома на Калеванкату, я договорился с ним о поурочной оплате, но потом оказалось, что почва там глинистая, липкая, и я пришел к нему, попросил надбавить цену. Так он, сатана, говорит, что взял на мое место другого! И я еще на том погорел, что придумал копать по рейке! Они моим способом воспользовались, а мне — шиш!
— Ну, это уж как водится. Известный живодер.
— Понимаешь, я положил доску на эту хлипкую глину и копал как по линейке: вкалывал лопату на весь штык вплотную к доске и потом действовал, как рычагом, упирая лопату в доску. Дело пошло, и глина стала податливей.
— Не стоит ради них, сволочей, стараться.
— Не стоит, конечно, не стоит.
— Ты в «Алко» был?
— Да, купил бутылку. Оно, конечно, может быть, и зря, понимаю, но не хочется из города возвращаться, не промочив горла.
— А ты бы сходил еще в баню.
_ — Не пойду. Домой надо ехать.
— Так ты выпьешь?
— Да уж, видно.
Держа в руках желтый конверт из бюро путешествий, Раймо бодро шагал домой с таким видом, словно нес какие-то важные новости. Он смотрел вдаль на кряж, поросший соснами, и в голове вертелись честолюбивые мысли: «Черт возьми, если стану хорошо зарабатывать, я приеду через год и покажу этим господам, что я плевал на них. Буду днем загорать на берегу реки, а вечерами сидеть за столиком в „Карелии“».
Кайса перебирала чернику. Увидев входящего Раймо, она с тревогой спросила:
— Где ты был?
Раймо небрежно бросил на стол конверт:
— Вот бумаги.
— Какие бумаги?
— Бумаги для выезда в Швецию, — ответил Раймо и, зачерпнув из ведра воды, стал жадно пить.
— Когда же ты едешь?
— В воскресенье утром.
