Пассажиры сидели, зябко ежась, смотрели из окон трамвая на улицу, на старые деревянные домики, на людей, ожидающих на остановках. Рядом, через проход, сидели очень смуглые люди, которые без умолку говорили о чем-то и размашисто жестикулировали. Сзади кто-то грубо выругался по-фински. «Неужели и они тоже едут к „Вольво“?» — подумал Раймо. Действительно, они сошли вместе с ним и сели на тот же автобус. Мимо с грохотом проносились экспрессы, среди влажно поблескивающих скал высились серебристо-серые резервуары нефтеперегонных заводов.
Когда автобус свернул направо, Раймо увидел завод «Вольво торсланд», раскинувшийся во всю ширь равнины. Дорога шла к главным воротам, огибая скалистые бугры. Автобус остановился, Раймо вышел и сразу увидел бетонное крыльцо и синюю вывеску: «Контора по найму». Он поспешил туда, вошел и занял очередь. Перед ним было человека четыре. Он встал у дверей, прислонясь к косяку и сунув руки в карманы. Женщина за конторкой говорила по-фински. Когда подошла его очередь, Раймо опустил сигарету в пепельницу, стоящую на массивной ножке на полу, и, кашлянув, спросил:
— Можно поступить сюда на работу?
— Вы из Финляндии?
— Да.
— Заполните бланк заявления. Вот такой — он на финском языке.
Раймо взял из коробки зеленый бланк и стал читать: «Прошу записать меня в очередь на замещение первого освободившегося рабочего места». «Черт возьми, разве я прошу только поставить меня на очередь?» — подумал Раймо и продолжал изучать полученный бланк. После стандартного текста заявления надо было указать личные данные: имя, фамилию, год рождения, адрес, гражданское состояние, количество детей, отношение к воинской обязанности, образование, знание языков, прежнюю работу и к чему имеешь склонность. Далее следовали графы, заполняемые администрацией. «А почему же они эти графы не перевели на финский?» — подумал Раймо. На обратной стороне бланка были напечатаны пояснения к действующей системе оплаты. Раймо заполнил все, что от него требовалось, подписался и подал заявление-анкету женщине. Она прошла в соседнюю комнату и через минуту пригласила туда Раймо.
За столом сидел пожилой мужчина в очках и читал его анкету.
— Ты понимаешь по-шведски? — спросил он.
— Немножко, — ответил Раймо с запинкой.
— А что ты делал в Финляндии?
Раймо не сразу вспомнил, как по-шведски строительные работы, и мужчина позвал на помощь женщину из приемной.
— Byggnadsarbete, — проговорил Раймо.
Служащий бросил на него одобрительный взгляд.
— У нас, конечно, работа найдется.
Он дал Раймо бумажку и сказал, показывая пальцем:
— Иди вон в ту сторону, с полкилометра, до первых ворот, и покажешь эту бумажку вахтеру.
Раймо взял бумажку, спустился по лестнице и зашагал по асфальтовой дорожке. Вахтер мельком взглянул на бумажку и буркнул: «Так-так, Андерссон». «Что он сказал? Что-то на „сон“, во всяком случае», — подумал Раймо и пошел в направлении, указанном вахтером. Войдя в цех, он остановился, глядя на громадный, до потолка, Штабель из деревянных ящиков, в которых поблескивали моторы. Потом увидел дверь конторки и заглянул в нее. Человек в серой рабочей куртке вышел к нему и взглянул на бумажку, которую Раймо держал в руке.
— Ага, ты финн. Ясно. Вот отсюда все и начинается.
На лацкане его серой куртки была яркая табличка с фамилией: «Иконен». «Судя по фамилии, он из Северной Карелии», — подумал Раймо и спросил:
— На какую работу ставят нашего брата?
— Ты пойдешь к конвейеру. Тебе раньше-то приходилось работать На заводе?
— На автомобильном — никогда.
— Оплата поурочная. Тебе дадут ставить какую-нибудь деталь под присмотром опытного рабочего. Работа начинается в шесть двадцать две. В течение дня имеется два перерыва: небольшой — на кофе, и обеденный — сорок две минуты. Сейчас мы вкалываем в одну смену, но потом тебя могут поставить и на сменную работу. Платят для начала восемь пятьдесят семь. Пойдем, я тебя покажу мастеру. Тут еще один норвежский парень пришел только что, захватим и его с собой.
Раймо шел за Иконеном, поглядывая на медленно движущиеся по конвейеру автомобили. Мастер сборочного цеха в желтой рабочей куртке сидел в большой стеклянной будке-конторке. Иконен постучался. Мастер встал и поздоровался.
— Так-так. Ну, какая погода в Финляндии? И договоримся сразу: мы здесь все на «ты».
Раймо слушал, сосредоточенно наморщив лоб, стараясь понять, что мастер говорит по-шведски, хотя Иконен успевал все переводить. У норвежского парня мастер спросил:
— Ты где работал?
— На сталеплавильном заводе в Хальмстаде.
— Вот как! Это мой родной город. Сколько ты там получал?
— Десять крон.
— Так мало они там платят?
Мастер взглянул на доску с висящими на ней именными значками и, почесав подбородок, пробормотал:
— Куда же мне вас поставить? На обоих конвейерах есть свободные места.
Обращаясь к Иконену, мастер сказал:
— Фински парень, vad heter han nu, han heter Kujjala… Jag sätter honom på tvån.[1]
Иконен улыбнулся Раймо:
— Ты пойдешь на второй конвейер. Ступай сейчас обратно к Дунбергу.
