Опустив свой рыжий чемодан на мостовую, Раймо смотрел себе под ноги, как будто у него вдруг лопнули шнурки на ботинках и он не может ступить ни шагу и чувствует свою беспомощность. Наконец он достал пачку сигарет, закурил и, окинув взглядом площадь, увидел слева за углом стоянку такси. Преодолевая нерешительность, он взял чемодан и, ощупывая бумажник в кармане пиджака, направился к стоянке. Водитель уложил его чемодан в багажник и открыл дверцу машины. Раймо сел на заднее сиденье, достал из бумажника сложенную вчетверо записку, показал водителю адрес, а сам сидел как на иголках, глядя в окно. «Черт его знает, сколько нащелкает до их дома?» — думал Раймо, искоса поглядывая на счетчик. Но не прошло и десяти минут, как такси остановилось у трехэтажного здания, похожего на склад. Раймо вышел из машины, таксист поставил на тротуар его чемодан и показал пять пальцев. Расплатившись, Раймо походил с минуту возле дома, приглядываясь, наконец увидел номер и вошел в подъезд.
«Вилле, кажется, говорил, что Maca где-то нашел финскую женщину, которая будет приходить убирать, стирать белье и вообще делать все, что нужно. Хорошо бы, она оказалась сейчас у них». Раймо поднялся по стоптанным ступеням деревянной лестницы на третий этаж. На площадке валялись осколки разбитой бутылки, на дверях были видны свежие царапины — следы какого-то дебоша. К средней двери была приклеена бумажная карточка, на которой красным карандашом было выведено: «Кеттунен». Раймо осторожно постучался. «Эта женщина, видимо, там. Слышны шаги. Она идет отворять».
— Здравствуйте, я Раймо Куяла. Maca и Вилле дома?
— А, это ты. Проходи. Ребята оставили тебе записку.
Раймо вошел в переднюю и остановился в нерешительности, поглядывая то на пол и на свои ноги, то на немолодую женщину в розовом платье, с всклокоченными крашеными волосами. Она все время улыбалась и как будто подмигивала, и при этом морщинки у ее глаз извивались и словно расползались в стороны.
— Ты прямо из Финляндии?
— Да, утренним теплоходом прибыл, — ответил Раймо, глядя, куда бы поставить чемодан.
— Ребята ждали тебя еще вчера. Ты раздевайся, проходи, сварим сейчас кофе. Зови меня просто Юулиска.
Раймо снял пиджак и повесил на вешалку, открыл дверь и заглянул с порога в большую комнату, заставленную старыми деревянными стульями и столами, какие были когда-то на постоялых дворах. Выгоревшие гардины висели на двух узких высоких окнах, а темные в цветочках обои напоминали сильно потертые ковры.
— Что новенького в Финляндии?
— Да ничего особенного.
— Maca и Вилле, кажется, здорово покуролесили в отпуске.
— У нас они недолго пробыли.
— Они оставили тебе записку, вон там, на комоде.
Раймо пробежал глазами исписанный листок: «Ты скажи, чтобы Юулиска варила тебе кофе и давала все прочее. Мы всю неделю пробудем в Уддевалле. Сходи насчет работы к „Вольво“. Там есть переводчики, и ты сможешь договориться обо всем, как дома. Ехать на шестерке от вокзала до Екетредсгатана, а оттуда идут автобусы. Если не устроишься с жильем, поселяйся у нас, уместимся. Привет. Maca».
— Что же они написали? — полюбопытствовала Юулиска, наливая кофе в чашки.
— Maca пишет, что тут я могу получить и еще кое-что, кроме кофе.
— Ах, этот Maca, что за охальник… вечно он что-нибудь этакое!.. — воскликнула Юулиска, смущаясь и краснея.
Раймо съел бутерброд с сыром и похвалил кофе. Юулиска стала рассказывать, как она девочкой жила в Финляндии. Потом она попыталась расспросить Раймо о братьях Кеттунен, но он сидел и клевал носом. Наконец Юулиска поправила перед зеркалом прическу, взглянула на часы и воскликнула:
— Ах, батюшки, неужели так поздно! Я пойду домой. Потом как-нибудь зайду посмотреть, как ты тут устроился. Вот тебе ключ.
Когда Юулиска ушла, Раймо осмотрел квартиру, заглянул в шкафы, в ящики, подошел к окну и посмотрел вниз. Там были серые крыши складов, в левой стороне виднелась дуга моста, переброшенного через залив. За мостом находился порт. Все это совсем недалеко от вокзала. Если бы знать, свободно можно было дойти пешком. По мосту ходит трамвай. Может, это и есть шестерка?
Раймо побродил по комнате, открыл чемодан, порылся в вещах. Достал бутылку, завернутую в бумагу, развернул, посмотрел на этикетку и снова сунул бутылку в чемодан, под одежду. С лестницы донеслось хлопанье дверей и громкие пререкания. Раймо осторожно подошел к двери и прислушался, но голоса стихли. Тогда Раймо зашел в туалет, посмотрел на себя в зеркало, причесался и, сунув в карман ключ, пошел знакомиться с городом.
Трамвай гулко шел по высокому мосту, и Раймо сонными глазами смотрел на город, лежащий в тумане. Мачты кораблей, стоящих в доках, маячили на том берегу реки, а слева, на этом берегу, где город, торчали в небо угрюмые башни подъемных кранов.
