Я сдавленно застонал, оттаскивая его подальше от стойки.
– Шум, сейчас не до развлечений!
– Ты сбрендил? – обиженно спросил он. – Мы тебя похоронили практически, разве что поминать не стали, на всякий… И тут ты, вдруг откуда ни возьмись, воскрешаешься! Как ты нас вообще нашел, бляха-муха?!
– Друзья помогли, – уклончиво ответил я, толкая упирающегося гуляку к лестнице. – Какой этаж?
– Я думал, мы – твои друзья, – горестно вздохнул Шумахер. – А ты всё темнишь… Ладно, мож тебе Сыч мозги-то вправит. Давай на третий.
Последняя выпитая кружка для него была явно лишней, да и душно здесь оказалась, как я и предполагал. Кое-как, отдыхая каждый пролёт, мы добрались до номера, ещё дольше азиат возился с ключом от него, упорно не желая отдавать его мне. В итоге дверь распахнулась без его участия, и на пороге возник недовольный Сыч, поблёскивая в полумраке светлой радужкой глаз.
– Грёбаный ты алкаш, с утра уже нажра…
Он замер, разглядев, наконец, меня.
– Здравствуй, Сыч, впусти нас пожалуйста, – спокойно произнёс я. – Этот гуляка слишком тяжёлый для меня, уже плечо от него онемело.
Фыркнув, здоровяк посторонился, после чего зачем-то выглянул в коридор, осмотрелся и захлопнул дверь, щёлкнув замком.
– Ну, привет, Полоз, – обронил он, протопав за нами в единственную жилую комнату, где стояло в рядок четыре узкие деревянные кровати. – Клади его на шконку, пусть отлежится.
– Я в порядке! – протестующе заявил азиат.
– Захлопнись, – веско посоветовал Сыч. – Хочешь участвовать в разговоре – лежи и слушай. А нет – спи. А если тебя снова начнёт полоскать – лучше заранее ползи к очку, иначе я потом тобой же и вытру. Всё понял?
– За что я только тебя терплю…
– Будем считать, что это «да».
Бывший сокамерник присел на жёсткий табурет, жалобно заскрипевший от его немалого веса, и кивнул в сторону такого же, стоявшего в углу.
– Увы, кресел тут нет.
– Ничего, – я устроился напротив него. – Помнится, раньше мы обретались куда в худших условиях.
От этих слов здоровяк скривился, как от зубной боли. Проживание на воле сказалось на нём благотворно – цвет кожи приобрёл более здоровый оттенок, осанка выпрямилась. От густой богатырской бороды он зачем-то оставил одну тёмно-русую эспаньолку, которая тем не мене, была ему к лицу. Одежда у него, как и у Шумахера оказалась не самого лучшего качества, и явно с чужого плеча, но всё-таки лучше оранжевой больничной пижамы.
– Ты ещё старину Похера, вспомни… Тоже мне, ностальгия.
– Ты думаешь, он жив?
– Мне без разницы, – пожал он могучими плечами. – Главное, что мы здесь. Знаешь, не ожидал тебя увидеть, хотя своего присутствия мы не скрывали. Насколько я слышал, других выживших пока не нашли.
– Вы действительно первые, – подтвердил я. – Возможно, кто-то ещё скитается по лесам.
– Но не ты, – задумчиво обронил Сыч. – Расскажешь, зачем пришёл?
Такой простой с виду вопрос поставил меня в тупик.
– Если честно, я и сам не знаю. Наверное, хотел просто вас увидеть, хотя и шанс, что это окажетесь именно вы, был мизерный.
– Не такой уж и маленький – нас семеро вернулось, – медленно проговорил здоровяк. – Четверых ты знаешь, ещё троих подобрали по дороге, у них колымага поломалась после очереди из пулемёта. Кто тот обстрел пережил, драпали на уже на своих двоих.
– Кстати, а что с вертолётом? – вспомнил я давно мучивший меня вопрос. – Он нас преследовал?
– Куда там, – хмыкнул Сыч. – Ему элита бревном поперёк кабины заехала, как грёбаный олимпийский метатель копья. Вторая птичка тут же упорхнула ближе к Ферме, а там уже мы леса достигли.
– Так вертолет был не один? – удивился я. – Вот это нам повезло…
– Ни хера не так – отрезал здоровяк. – Тебе вообще весь этот момент не кажется странным?
– В смысле?
– Ну ты даёшь, Полоз, – покачал он головой. – Ладно, вот этот убийца спиртного в стройбате сортиры офицерам строил, но ты-то явно где-то служил!
– Боевого опыта у меня кот наплакал, – честно признался я. – В вооруженных конфликтах участвовать не довелось, а в армии, в основном, с винтовкой бегал, зверя стрелял для столовки, благо места были глухие.
Здоровяк издал неопределённый звук, после чего продолжил:
– Хорошо, специально для такого дремучего стрелка поясню – когда мы остановились перед элитой, наш драндулет представлял собой идеальную мишень. По нам, – он крепко выругался. – Легче было попасть, чем промахнуться. Однако, наводчик в вертухе сознательно отвёл прицел в сторону мертвяка, этим и объясняется, что получилась у него очередь, как бык поссал. Неужели не заметил?
– Мне тогда уже не до того было, – напомнил я. – Значит, ты хочешь сказать, они там получили приказ не стрелять?
– Разве что, не стрелять именно по нам. Вторая вертуха в тот момент по кому-то там работала. Да и с какого хрена такие привилегии?
– Да, действительно очень странно, – согласился я.
Хотя, если учесть, что внешники боялись зацепить мою драгоценную тушку… Но бред же – браслета у меня на тот момент уже давно не было, а камеры слежения на парковке, где мы рассаживались, были отключены. Откуда они знали, в какой именно машине нахожусь я?
