Солнце клонилось к западу, почти касаясь верхушек деревьев, но прохладнее от этого не становилось, наоборот. Горячий воздух удушливыми волнами клубился вокруг, колыхался жаром, обволакивал, будто садящееся светило опускало и небо, не давая воздуху подняться выше, даже листья на окружавших деревню березах сомлели от жары и уныло обвисли на ветвях.
Душно, нечем дышать. Неестественно тихо. Не пели птицы, не стрекотали кузнечики, не трепетали листья под порывами ветра, все будто замерло в ожидании.
Но было еще кое-что – запах. Тяжелый, мерзкий, въедающийся в плоть так, что невыносимо хотелось до боли оттереться от него песком и смыть проточной водой.
Запах крови. Запах смерти.
Не дойдя нескольких шагов до свежего плетня вокруг починка, крайней хаты, с которой начинается деревня, Константин остановился. Что ж, сделай он еще хоть шаг вперед, и выбор будет сделан.
Ибо впереди была стена. Невидимая, но, если медленно прикоснуться, – вязкая, как застывший в воздухе прозрачный кисель, щекочущий нервы миллионами мурашек. Он знал, что это такое. Граница. А граница, как известно, есть то, что разделяет. Сегодня невидимая стена разделяла то, что было снаружи, от того, что находилось внутри пышущей силой гигантской магической фигуры. Оболонский прошел десяток-другой шагов в одну сторону, повернул в другую, прикинул угол, под которым сходились линии, произвел кое-какие нехитрые подсчеты… Ужаснулся. Невероятно! Даже простое вычисление давало немыслимый результат: внутри магической фигуры была если не вся, то большая часть деревни. Это считалось невозможным. Фигуру, по размеру превышающую двадцать шагов, запустить мог разве что круг из нескольких магов, но даже и круг спасовал бы перед такой махиной.
Однако сколько ни отрицай невозможное, а если оно перед глазами, забудь о невозможном в принципе. Увидь подобное Оболонский в другое время – исследователь в нем не упустил бы шанса изучить уникальный случай. Но сейчас его интересовало одно – в чем состоит ловушка?
Шаг за шагом, легкое касание – и он узнавал о фигуре все больше и больше. Пальцы без труда проходили сквозь вязкую ткань границы, будто погружаясь в густой кисель, а вот вытащить их обратно оказалось проблематичным. Сила, удерживавшая предметы внутри, была просто чудовищной. Чем она стабилизована? Исследователь внутри Оболонского замер в восхищении. Магическая фигура была построена по принципу «колпака». В отличие от «цитадели», которая защищала от проникновения извне, «колпак» совершенно беспрепятственно пропускал предметы и организмы внутрь себя, но не выпускал наружу. Это означало, что войти внутрь фигуры Оболонский сможет. И скорее всего, без последствий. А вот выйти – нет.
Способ построения одновременно содержал в себе и секрет того, как разрушить фигуру. Если вы запирались внутри «цитадели», вашей маленькой личной крепости, то ключ всегда держали под рукой: открыть замок укрытия могли только вы и только изнутри. С точностью до наоборот отпирались замки «колпака» – только снаружи. Попади вы внутрь – и вы бессильны сломать стены и двери этой чудовищной темницы, пока кто-нибудь другой не соизволит сжалиться над вами и не отопрет их снаружи.
Оболонский мог бы пройти дальше вдоль стены, поискать углы, где сходятся линии фигуры – там обязательно будут находиться какие-нибудь особые предметы, удерживающие магическую фигуру в действии: только кровью (надеюсь, животных, хмуро подумал про себя Оболонский) такой объем ограничивать сложно. Там должны быть эликсиры, вызывающие субстанции, там должны быть особые драгоценные камни, фокусирующие мощь субстанций в определенном порядке. Достаточно заблокировать хотя бы один из них – поток субстанций будет нарушен, фигура через пару часов распадется, но не слишком ли все это просто?
Оболонский недоумевал. Человек со стороны, увидев драгоценный камушек, валяющийся посреди леса, тронуть его не сможет, но для мага его уровня снять подобные чары – не то, чтобы детские игрушки, но и не шарада для заумных. Тогда в чем загвоздка? В чем ловушка? Что там внутри??
Гнетущая, неестественная тишина разорвалась и прыснула звуками, как гриб-дождевик под неосторожной ногой. Где-то недалеко испуганно и протяжно закричала женщина, ее поддержала вторая, громко и отчаянно запричитав. Только тогда Константин обнаружил, что там, внутри, в деревне, очень неспокойно. Глухие вскрики, странный топот, стуки – маг вслушивался, пытаясь определить причину этих звуков, но безуспешно.
Починок мешал ему видеть то, что творилось на улице – хаты, расположенные друг напротив друга, стояли изломанным полукругом, оттого с дороги Облонскому открывался обзор лишь на три дома.
