– Вот мы и в Японии. Я сегодня работаю. Сходим вместе на берег в следующем порту. Хорошо вам провести время с отцом. – Сижун вышел и закрыл за собой дверь, разрубив одним махом их мир вновь на две половинки.
Чаоси вместе с папой посетила знаменитый синтоистский храм Кусида-дзиндзя. Лазурное небо без единого облачка и цветущие сакуры превратили святилище в изящный сад. Каждая фотография просилась на открытку.
Чаоси не пошла в храм, а пофотографировала все снаружи и полюбовалась цветами вишни. У отца дали знать о себе колени. Ему пришлось присесть на камень, чтобы передохнуть. Сделав много снимков, Чаоси заявила очевидное:
– Ты совсем не думаешь о себе! В старости не надо всюду лазить.
Папа засмеялся.
– Все в порядке. Я по молодости весь мир объездил несколько раз. Даже ястребам не дано столько всего увидеть с высоты. – Он раскинул руки в стороны как крылья.
Чаоси завидовала отцу. У него вся жизнь была одной непрекращающейся авантюрой. Он мог поведать ей множество историй. Наверно, было бы большой досадой, если бы такой человек мира сдался и замуровал себя в четырех стенах, довольствуясь постным рисом… Может, и из Сижуна когда-нибудь получится столь же незаурядный человек?
– Впрочем, ты же, наверно, тоже успела повидать мир? – предположил папа.
Чаоси кивнула.
– Я живу скромно, коплю деньги на отпуск. Правда, нам авиакомпания предоставляет билеты с приличной скидкой, так что грех иногда не воспользоваться шансом куда-нибудь слетать.
– Как тебе Япония?
– Многие мои знакомые сходят по ней с ума, а я отношусь спокойно. – Чаоси как раз просматривала фотки. – Япония – как красивая девушка на фотографии. В нее сразу влюбляешься, но, когда узнаешь поближе, понимаешь, что ничего особенного в ней и нет. Если бы не вишни, клены и снег, то здесь не на что было бы смотреть. Ну или проблема во мне, и это я не умею ценить такую простую красоту?
– Вкусы у всех разные. И в этом нет ничего плохого. – Папа склонил голову. – Мама твоя любила спокойную жизнь. Это не означает, что твой выбор должен быть таким же. Вы же с мамой – совершенно разные люди.
Чаоси остолбенела. Она не ожидала такого признания от папы.
– Сижун мне как-то сказал то же самое.
– Парень он неплохой. Я за ним не первый год приглядываю. Девушек у него после тебя не наблюдалось. Да и интрижек, кстати, тоже. Все шутят, что он живет затворником.
Чаоси громко фыркнула.
– Наверное, ему другие девушки не попадались на пути.
– С чего это ты взяла? Как раз наоборот. Сижун – парень видный. С ним постоянно заигрывают коллеги и пассажирки, но он старательно всех обходит стороной.
– Не я же его отвадила от общения с женщинами? – пробормотала она.
– По нему сразу видно, что он по-прежнему неравнодушен к тебе. Когда я попросил его разыскать тебя, он выглядел так, будто бы выиграл в лотерею. Ему только и нужен был повод, чтобы повидаться с тобой.
– Ха-ха! Хватит приукрашивать! – С порывом весеннего ветра отца и дочь накрыла небольшая волна лепестков вишни. – Сижун сейчас для меня как неприступная крепость. То идет на сближение, то отдаляется. Я вообще не понимаю, что у него на уме.
– Если тебе он все еще нравится, то сделай шаг ему навстречу. Папа тебя только поддержит в этом!
– Лучше скажи, чем ты будешь заниматься после выхода на пенсию. – Чаоси начала смахивать с себя лепестки.
– Не хочешь переехать ко мне? Попробуем жить вместе.
– Посмотрим. – Чаоси встала. – Пойду посмотрю косметику в магазинчике.
– Как? Надо же еще обязательно загадать желание! Мы же, как-никак, в храме. – Отец указал на располагавшийся неподалеку павильон с множеством деревянных табличек, на которых были выведены заветные желания на всех языках мира.
– Я не люблю загадывать желания. Все желания, которые я в детстве загадывала, так и не сбылись. – Чаоси повесила на плечо сумку.
– Обожди тогда. Мне еще в туалет надо. – Прихрамывая, отец дошел до павильона, купил себе табличку и стал сосредоточенно что-то на ней писать.
Видя, как сильно папа сдал, Чаоси подивилась тому, как быстро летит время. Куда пропали уверенность и сила, которые отец излучал всего пять лет назад? Наверно, случайные прохожие видели в нем не бравого капитана, а обычного пожилого человека. Жизненные силы, кажется, оставили его, когда он узнал последнюю волю жены. Перед Чаоси предстал уже не совсем человек, а душа, держащаяся за тело, которое ей было немило. Только в компании дочери капитан демонстрировал прежнюю браваду. Чаоси спросила себя: не произойдет ли с ним после выхода на пенсию все то же, что произошло с мамой? Не будет ли и он просиживать ночь за ночью в ожидании дня?
Повесив табличку на видное место, отец с довольным видом пошел в уборную. Не удержавшись, Чаоси подошла к павильону, чтобы прочитать папино пожелание. На табличке корявым почерком было написано: «Пусть Чаоси не знает забот и найдет себе человека, с которым встретит старость». Она тайком сняла табличку и закинула к себе в сумку. Чаоси собиралась пронести с собой по жизни самые добрые папины пожелания.
