Нижнюю палубу часто мыли морской водой, терли песком и кирпичом, а старшина все это смывал шлангом… Дерево никогда не просыхало. Наступала штормовая погода, пушечные порты закрывались, как и крышки люков. Запах одной или двух сотен потных людей был тяжелым и острым, он смешивался с дымом трубок, запахами камбуза, находившегося у подножия мачты, и затхлым запахом хлева в передней части нижней палубы, где содержались свиньи, овцы и домашняя птица. Из трюма поднималась густая вонь застоявшейся воды и крысиных испражнений.
В часы отдыха матросы ели из общих бачков, между пушек, расположенных на той же палубе, управляясь морскими ножами и пальцами.
В часы сна гамаки подвешивались между бимсами; измученные люди спали на них тяжелым сном в своей никогда не просыхавшей одежде. В большие холода не было никаких жаровен, никаких печей ни в кают-компании, ни в каком другом помещении на корабле. Поддерживался только огонь под котлом на камбузе во время приготовления пищи… Вода для мытья? Выдавался бачок на неделю на восемь человек.
Питьевая вода хранилась в трюмных бочках; часто она была гнилой, ее регенерировали, и все же гниющая, порой окончательно испорченная и вонючая, она использовалась бережно.
В опалубке, в глубине трюмов, по всей длине донных шпангоутов и бимсов кишели и копошились полчища тараканов и крыс, вечно голодных, несмотря на то что они опустошали продовольственные кладовые. Крысы пожирали не только сухари, но прогрызали бочки, рвали паруса и пеньковые канаты. Они быстро размножались, несмотря на периодическую охоту, устраиваемую на них, и сорокавосьмичасовое окуривание, производимое при всех закрытых люках. Как только издохших крыс соберут и выбросят за борт, они вновь нарождаются, словно Феникс, создавая для людей адские условия.
В теплое время межпалубное пространство непригодно для жилья, оно становится необитаемым. Лучшим местом для сна тогда является верхняя палуба. Ночью, когда дует пассат и нет необходимости маневрировать парусами, можно передохнуть. В это время люди видят сны под звездами, укачиваемые песней ветра в снастях.
Три-четыре года плавания; стоянки, разделенные промежутками часто в четыре — шесть месяцев, заставляют моряков привыкать к трудностям.
Но иногда начинается открытая война, как это было во время плавания Бодэна или мятежа на «Баунти». Есть, конечно, исключительные люди, такие, как капитан Кук. Только его смерть деморализовала экипаж.
Суровое море и погода создают трудные проблемы, возникающие в связи с питанием и болезнями. В 1763 году появляется морская гигиеническая работа Линда, названная им «Опыты, наиболее способные сохранить здоровье моряков». Если этот труд и не отвечал на все вопросы, он все же мобилизовал общественное мнение. Линд выражает сожаление, что на корабли набирают кого попало: преступников, бежавших из тюрем, явно больных людей. Он говорит: «Берут людей, здоровье которых уже было подорвано плаванием на торговых кораблях».
Русские парусные корабли с давних времен отличались лучшими условиями жизни экипажей. Во времена Петра I питанию моряков и их медицинскому обслуживанию уделялось много внимания. Устав предписывал строго наказывать за провиант плохого качества, а командиры кораблей использовали всякую возможность для пополнения рациона свежей зеленью, овощами и фруктами.
Считают, что четверть всех драгоценных металлов, добытых на земле, покоятся на дне морей в результате кораблекрушений. Но современные технические средства позволяют хотя бы частично вернуть эти потерянные сокровища.
Большая экспедиция, в которую входят более тридцати экспертов и технических специалистов, в ближайшие месяцы будет пытаться вырвать у Серебряной банки, что находится у одного из коралловых островов Антильского архипелага, самое большое количество драгоценного металла, когда-либо добытого со дна моря, — от 100 до 500 миллионов новых франков. Телевизионные и кинематографические компании ведут переговоры о покупке права снять фильм о работах этой экспедиции.
Речь идет о подъеме груза испанского галеона «Нуэстра Сеньера де ла Консепсион», затонувшего в 1641 году с половиной добычи, захваченной завоевателями Мексики. Другая половина золота, добытая в том же году, была погружена на галеон «Сантиссимо Сакраменто», который затонул вблизи Кадикса.
Не впервые шли ко дну награбленные испанцами сокровища, систематически присваиваемые богатства индейцев, оцениваемые в 40 миллиардов франков. Катастрофа 1641 года была тщательно расследована в Испании. В испанских судебных архивах были найдены свидетельские показания уцелевших членов экипажа «Консепсиона». Трагическая гибель корабля была следствием невероятных ошибок и особенно жадности тех, кто его снаряжал. В одном из документов говорилось:
